Влад хоть и мудак, но не оставил бы меня светить тем самым местом, не просто же он так шуганул Колю, который не то что не здоровается теперь, а на другую сторону коридора переходит. Или нет? Или стал бы? Ему-то что до моего позора и унижения.
На клавишном проигрыше я открываю глаза и понимаю, какой это было ошибкой. Потому что напарываюсь на внимательный взгляд. Перепуганная Машка, развалившиеся в креслах рокеры и среди них Миксаев. Смотрит пристально, словно действительно слушает, как я играю.
Вижу, как он улыбается и подносит к лицу кулак.
Чёртов ты придурок, Миксаев.
Очень надеюсь, что он не растрещал о моих трусах своим приятелям. Не похоже, чтобы они смеялись. Один вон, который пепельно-блондинистый, Машке что-то нашёптывает.
Слишком резко беру аккорд и ловлю удивлённый взгляд концертмейстера. Чёрт. И на то, что тут далёкие от музыки люди сидят, полагаться не приходится.
Сфальшивили мы с тобой, дорогая подруга. А точнее, я. Прости, малышка.
Но я беру себя в руки и доигрываю композицию идеально. Коротко кланяюсь, принимая аплодисменты. Дарю улыбку папе, на последний ряд не смотрю. После иду в зал и сижу возле отца весь концерт. Надеюсь, эти придурки повеселились и давно свалили."
"Но, к сожалению, они тоже остаются до конца. После выхода из партера возле гардероба, к которому я протискиваюсь с папой, пытаясь незаметно придержать платье, встречаю Машу.
Внутри нарастает тревога. А что если он сейчас что-нибудь скажет при всех, или распахнёт ладонь, или просто подойдёт и отдаст их мне? Я же со стыда сгорю! С ума просто сойду.
Игнорирую его. Беру папу под локоть и тороплю.
Мы завозим Карташову к её дому, папа и меня отвозит домой, а сам торопится на работу.
На завтра нужно приготовиться к парам, и именно этим я занимаюсь до конца дня. Запрещаю себе воспроизводить события на концерте в памяти. Слишком много чести для некоторых. Пусть оставит себе для коллекции.