…Мы танцуем с тобой на битом стекле,
Ноги вкровь, души вклочья…
От меня не услышишь ты слова прости,
Но ведь слышать его ты и не хочешь…
Ты ведь знаешь сама, что я тебе нужен,
Так что петлю на шее затянем потуже…
Песня обрывается резко, Влад подмигивает мне, а я чувствую, как у меня стучат зубы. Кажется, даже разжать их толком не могу. Это их недавняя песня, и как же прицельно он её подобрал, каждым словом нанеся рану.
""Так что петлю на шее затянем потуже""
Именно это он и делает. С каждым разом затягивает петлю всё туже, сводя с ума.
– Может, кино посмотрим? – голос Кота врывается в голову как с другой планеты. – Девчонки, что любите: есть ужастик, комедия, есть какой-то русский боевик.
– Обожаю ужастики! – Карташова пищит, разряжая немного обстановку. – Я, когда смотрела «Кладбище домашних животных», чуть не описалась.
Класс, Маш.
– Я сам чуть не описался, когда его смотрел, – Игорь решил поддержать ляп моей подруги.
Котовский включает какой-то фильм и гасит свет. Немного проматывает вступление о том, какой кинокомпании принадлежит кинолента.
Кино и правда страшноватое. Причём не кровь-кишки-мозги, а скорее что-то психологическое. Главной героине приходится выживать на острове после крушения самолёта, где, по какой-то причине, только она осталась в своём уме, а остальные выжившие превратились в психически нездоровых существ.
Сюжет увлекает, я даже на какое-то время действительно в него погружаюсь, пока рядом со мной не раздаются приглушённые звуки. Бросаю удивлённый взгляд на Машку, но ей, кажется, уже совершенно ни до меня, ни до фильма. Она занята тем, что обкатывает язык Котовского у себя во рту. Прям вот так – в полуметре от меня и Миксаева.
Сглотнув, откидываюсь на спинку дивана, но натыкаюсь плечами на руку, которую Влад положил вдоль.
"А может, они тут решили оргию устроить? Таким образом затребовать свою благодарность сразу с обеих?
Абсолютно теряю смысл происходящего на экране, когда чувствую, как пальцы Миксаева убирают волосы с моей шеи, оглаживая подушечками кожу. Кажется, даже задерживаю дыхание, когда он рисует кончиками пальцев узоры, а потом мягко кладёт ладонь сзади на шею.