Рубашка на нем смялась волнами и задралась, парень морщился и тяжело дышал.
- Пока никак, Артем Демидович, - пророкотал он, услышав скрип при открывании. – Тут дальше лабиринты какие-то, хорошо хоть не подкоп в вашу комнату рыли. Но все равно хитро, кто-то очень хотел к вам попасть. Может подпихнете меня? А то грудак уже болит.
- Сейчас парни с инструментами вернутся и подпихнут, - процедил Полунин.
- Здесь, наверное, глисты просачивались, - нагло заявил здоровяк, не поворачивая головы. Его больше интересовала полутьма тайного коридора и меня он пока не видел.
На последних словах он повернул голову и увидел меня, красную от ярости. На помощь попавшему впросак громиле решил прийти охранник, который меня привез.
- Это он не про вас, Александра Степановна, - елейным голосом сообщил он, - вы бы туда ни за что не пролезли, ну никак. Ни сверху, ни снизу.
- Ээээ, - отмер застрявший амбал, торопливо оценивая меня взглядом, - Да, вы бы никак.
- Она-то, - заявил Полунин, - она как раз везде бы пролезла. Вот в чьих возможностях я нисколько не сомневаюсь. И хватит на нее глазеть, Николай. Я о твоих подвигах наслышан, одна сейчас ошибка в слове или взгляде, и я сам тебе что-нибудь прищемлю, невозвратно. Эй, а вы чего замерли? Вышли все вон. Мне со своей девушкой поговорить надо.
Говорил он, все более накаляясь тоном, мой вид явно «подогревал» его недовольство.
Я выпятила грудь. Коля, видишь, как красиво?
Николай выпучил глаза и спешно отвернулся, проскребя профилем по доске и тихо выматерившись в сторону тайного прохода.
- Шеф, но я того, не могу выйти. Хоть что мне щемите, я все пойму. Но никак!
Полунин хлопнул дверью гардеробной, скрыв страдальца из вида. Остальные мужчины поспешили на выход, обходя меня по касательной, будто стеклянную. Даже головы опустили и отвернулись, стервецы. Я тут грудь выпячиваю, а смотрит только Полунин. Как расстреливает.
Несколько плавных текущих шагов и Полунин оказался рядом. Я что. Я кремень. Даже бровью не повела.