Вот так насмотришься пару недель на красивую, но вечно недовольную физиономию, отбашляешь на пару новых тачек и начинаешь понимать – чувства должны быть бесценны.
Подбросив в воздух и ловко поймав запакованную колоду, он продолжил:
- Ну-да что мы о бабах. Нашему другу теперь минимум месяц эта тема интересна не будет. Поэтому предлагаю о вечном. Парни, перед голосованием не успеем, но завтра с утра распишем пульку?
Игорь с Эдуардом кивнули, соглашаясь. Даже спонсоры, ранее не участвующие в картежных сборищах, заявили, что тоже придут, организовав второй стол.
После этого Полунинское:
- Пока не знаю, спрошу у Саши, - прозвучало громом среди ясного неба.
- Что ты спросишь, я не расслышал. У кого? - доброжелательно осторожно, словно у душевнобольного спросил Сергей Ципперсон.
- У Саши спрошу. Она же объявила о выходе из конкурса. Вдруг к семье решит поехать, повезу ее.
- Везет, Темыч, машина. Не мне тебе говорить, но снял бы ты седло сразу. Иначе не только возить, но и носить будешь. Причем не девушку на руках, а тапочки в зубах.
Артем вежливо переложил ладошку блондинки со своего плеча на спинку кресла, благожелательно при этом ей улыбаясь. Та невинно взмахнула ресницами, обжигая быстрым заинтересованным взглядом.
- Господа, я сам разберусь. Вы меня что, решили учить как общаться с любимой девушкой?
- Да не дай бог, - проникновенно ответил Ципперсон, - мы исключительно опытом делимся, для укрепления твоих отношений.
В дверь громко постучали, и Балакирев вскочил с кресла, громко возвестив:
- Наконец-то! Торт привезли.
Ошарашенного Полунина в несколько пар рук подняли и развернули прямо с креслом.
- Сегодня ты, Артем, принял ответственное решение, - возвестил Эдик. В такт его словам комнате тихо заиграла музыка, - не посоветовавшись с друзьями, не оставив возможности отступления. Решительно и отважно.
Охранник распахнул обе створки двери и охранник с помощью длинной палки с крючком ввез в гостиную платформу на колесиках с увитым золотыми виньетками полутораметровым тортом.
По кругам каждого этажа изделия вспыхнули и побежали многочисленные огоньки.
- Сегодня ты задумался, - торжественно продолжил Балакирев, - а не поменять ли свою независимость на консервативную жизнь только с одной девушкой?
- Да с хрена, - выкрикнул Сухоревский, - брак – это не тюрьма.