Я не хотела всю свою дальнейшую жизнь выслушивать Полунинское «Как ты могла?» или «Я же тебе говорил!», поэтому завыла, хоть это и вряд ли кто-то мог услышать за оглушающим, размеренно нудящим электронным голосом, и бросилась исправлять ситуацию, на всякий случай оставив Ципеса в тайном коридоре..
Забежав в комнату, я увидела дерущуюся в углу парочку. Вадик и неизвестный мне полный молодой человек в джинсах и клетчатой рубашке попеременно лупили друг друга. А из стоящей вдоль стены длинной стойки из железных черных полок торчали полувыпавшие блоки-кирпичи и торчали провода.
- Она! Погибшая! – заорал Вадик и тут же получил в челюсть. Но размах был на рубль, а удар на копеечку. Вялый кулачок полного проехался по подбородку, губам спонсора, нанося скорее не вред, а раздражение по коже.
Оглушающий голос в это время продолжал вещать:
- Поэтому сейчас плохо станет не только пострадавшему, а всем.
Тут я больше не раздумывала, а подбежала к стеллажу и начала рвать провода.
- Нет!
Где-то грохнуло, полился, а потом затих шум воды. Все залило слепящим светом. И вдруг на окна упали железные жалюзи.
Электронный голос захрипел, крякнул и стих на полуслове, зато раздался нежный женский:
- Внимание, это учебная тревога. Просим вас пройти на выход и собраться…
На этом наступила тишина.
- Саша? Живая? – осторожно спросил Вадя, щурясь от искусственного заливающего комнату освещения.
- Саша-Саша, - пропыхтела я, снимая прозрачную накидку. – И не подлый розыгрыш, а благородное расследование. И да, Вадя, ты признался, подельника своего сдал. У меня с микрофона сигнал идет безопасникам, сразу на запись.
- Так это вы были трупом? – осторожно осведомился полный парень, он же Юрий.
- Скорее им скоро стану, - честно призналась я, - Полунин меня убьет за тревогу и ваше заявление, даже не до конца произнесенное.
Тот застонал и схватился за голову:
- И меня убьет.
- Надо как-то реабилитироваться, - мрачно сказала я, решительно направляясь к двери.
Если объявление слышали все, а его точно слышали все, Артем мгновенно свяжет его с моим планом поймать Вадика на горячем. Сейчас он несется, разъяренной Немезидой, сообщить, что думает обо мне и моих фантастических идеях.