Костюмы обычно шьют после работы, уже по ночам, когда уставшая мама путает иголку с пальцем, а ухо с хвостом. И получаются произведения, от которых у детей появляются сомнения, те ли сказки им читали, у воспитательниц садиков – смутные подозрения, не рано ли родители начали праздновать Новый год, и не елку ли они курили, когда ЭТО мастерили. Деда Мороза дети вызывают очень долго. И он кричит: «О-хо-хо», пока заведующая отдирает его пальцы от ручки двери на улицу.
Я лично каждый год хотела быть снежинкой, но в итоге всегда оказывалась какой-нибудь вольтанутостью.
Первым делом он уверил меня, что теперь-то я получу свою мечту в полном объеме. Потому что именно отцам волею небес поручено исполнять мечты дочерей.
За изготовление лучей снежинки он взялся со всей серьезностью выпускника Бауманки. Рассчитывал градусы и связки на бумаге, чертил до глубокой ночи. А потом ушел на улицу и принес веток.
Утром конструкция была готова, отец покачивался от бессоницы, хлопал красными глазами, но был полон решимости полюбоваться своей дочкой на празднике. Что могу сказать. Ветки были надежно прибиты гвоздями и скреплены проволокой. Потому что папа ценил надежность и предпочитал стандарты устойчивости с длительным сроком службы. В итоге инсталляция весила примерно столько же, сколько и я. Серебряную или белую краску дома отец не нашел, магазины уже не работали, поэтому лучи он покрасил в зеленый цвет и наклеил на них куски ваты.
В первом приближении я выглядела как наш дачный забор после внимания объевшихся смородиной ворон. Очень, очень старый забор, пытающийся молодиться и прожить вторую жизнь, зачем-то прилепившись к маленькой девочке.
После моего появления среди принцесс и зайцев ряды родителей заволновались. Возникали спонтанные очаги горячих споров, кого я изображаю: бродячее пугало или больного ангела.
Папа гордо стоял в первых рядах и увлеченно хлопал.