И как реагировать? Обидеться или сказать спасибо?
— И да, — на выходе из комнаты, муж обернулся, положив свою большую ладонь на дверной косяк, — когда созреешь, Белоснежка, не забудь предупредить заранее… чтобы я отменил свидания с любовницами.
— Что?! — на этот раз сомнений с реакцией не возникло-я взбесилась. А эта ледяная глыба, по ошибке родившаяся в крыле света, лишь равнодушно пожала плечами и, не сказав более ни слова, вышла за дверь. — Вот так вот, значит? — крикнула не надеясь на ответ.
Нет, сбегать я не собиралась, а вот прогуляться-да. Просто очень захотелось оказаться как можно дальше от дома, ставшего моим, от мужа, который, зная, как меня раздражают его пассии, продолжал давить на «больную мозоль», явно издеваясь. Пусть отдыхает, пусть! Я тоже отдохну, но… по-своему.
Яра вошла в комнату, когда я застегивала крепления скайтовира и, моментально оценив ситуацию, отрицательно мотнула головой.
«Нет, леди, вам нельзя покидать дом!» - ментально сказала она, на что я раздраженно спросила:
— Меня тут в плену держат, что ли? Я хозяйка?
«Да».
— Значит, имею полное право делать, что захочу.
«Но Его Светлость запретил…» - попыталась возразить гомункул, чем разозлила меня еще больше.
— Ах, Его Светлос-с-сть! — зашипела я, понимая, что вовсе не мой она воплощенный дух, его. А тех, кто в этой игре был на моей стороне, в доме не наблюдалось.
Мне и в голову не пришло, что златокожая телохранительница против. Бросив в сторону поднос с соком, она отвлекла мое внимание, а сама, стремительно сократив дистанцию, схватила меня сзади и выбила из‑под ног Виру, обижено нахмурившую свои круглые глаза. Доска хоть и не чувствовала боли, но подобное отношение к себе не любила. Я-тоже.
— Да как ты смееш-ш-шь? — пытаясь вывернуться из профессионального захвата, возмущалась я.
«Его Светлость велел следить», — словно заученную фразу, «произнесла» гомункул.
«Хана Его Светлости!» - мысленно взвыла я прежде, чем вспомнила, что браслет, позволяющий служанке меня слышать, по-прежнему надет на руку.
Ожидала, что желтоглазая кинется читать мне мораль, защищая своего обожаемого господина, но вместо этого услышала ментальный смешок.