А затем развернулась, встала коленями на скамью, чтобы было удобней смотреть, и попыталась высунуться по пояс, но меня бесцеремонно дернули назад… как и в день знакомства, за шкирку! Зашипев, как разъяренная кошка, я зверем уставилась на Варга. Ногти вспыхнули серебряными искрами и по коже от них начал виться морозный узор разбуженной силы.
— Снежана… — попыталась образумить меня Клотильда, но я смотрела на мужчину, заставившего меня вновь испытать унижение, и только на него. Я ему не нашкодивший звереныш, чтоб дергать меня за загривок! Я…
— Успокойся, Белоснежка, — демонстративно зевнув, сказал мой личный кошмар.
— Я не истеричка! — воскликнула… истерично, черт. — И не Белоснежка, — добавила, взяв себя в руки. Внешние проявления взбунтовавшейся силы начали таять, а я-успокаиваться. — Но вы… ты! — следуя его примеру, перешла на неформальное общение тоже, совсем невежливо ткнув сидящего напротив мужчину в грудь.
— И что же я? — продолжая смотреть на меня как на вышеупомянутого котенка, поинтересовался милорд.
— Не смей меня больше хватать за шкирку! — озвучила свое требование я.
— Хорошо, — без возражений согласился он, но едва я опустилась на свою скамью, добавил: — буду хватать за что‑нибудь другое, когда ты в следующий раз снова попробуешь самоубиться.
Клотильда прыснула в кулачок, а я нахмурилась. С чего он вообще взял, что мой порыв связан с суицидальными планами?
— Я не…
— Не хотела выпрыгнуть из окна?
— Именно!
— Хм… А было похоже, что именно этого и хотела, — сообщил он, скрестив на груди руки. Большие, сильные, с рельефной мускулатурой и загорелой кожей, по которой вился узор сложных татуировок.
— Вы издеваетесь? — немного помолчав, прямо спросила я, сама не заметив, как вновь перешла на вежливую форму общения.
— Чуть-чуть, — краешек его губ дрогнул в намеке на улыбку. — Не злись, Снежинка, это был просто рефлекс. С твоими замашками и нежеланием выходить замуж… подумал, что ты решила романтично свести счеты с жизнью.
— Я вам не доставлю такого удовольствия, милорд, — скрипнув зубами, ответила ему.
— Ловлю вас на слове… леди, — снизошел до нормального обращения и он.
Больше мы не разговаривали.