Белые искры снега. Анна Джейн

Мне было все же приятно, что я пользуюсь у учеников популярностью. Ну, если не считать тех двух долбанутых подпевал Зарецкого, пишущих мне изредка любовные послания. В одном из них говорилось, кстати, что если я не отвечу взаимностью, то я очень пожалею.

- Какой я классный, - подмигнул мне Степа. Яр, шагающий мимо, одарил нас таким взглядом, что я, не удержавшись, хмыкнула – так сильно напоминал он мне благочестивую старую английскую леди, увидевшую непотребство. Только что нос не зажал при виде нас, и с презрительным холодным лицом завернул за угол.

- Я знаю, что ты классный, - улыбнулась я Вшивкову и даже потрепала его по волосам. – Ладно, ребята, мне пора. До завтра и сделайте домашнюю работу! Завтра диктант будет небольшой.

- А если я диктант напишу на «отл», - посмотрел на меня Степан веселыми озорными глазами, - вы пойдете со мной на свидание?

- Когда тебе будет восемнадцать – обращайся, подумаю. Все, я пошла. До свидания, мальчики.

- Да через три месяца! – заорал Степан мне вслед под смех друзей.

– Через три месяца мне восемнадцать будет!

- Через три месяца и поговорим, - не оборачиваясь, ответила я, естественно, шутя. Степан Вшивков, при всей своей обаятельности и детской непосредственности, которая грозила в будущем перерасти в яркую мужскую харизму, не привлекал меня. Он вообще казался мне маленьким мальчиком. Тот же Принц Кретиныч был взрослее, хотя и он на звание мужчины моего сердца не тянул. Скорее, заслуженно получил бы от меня награду «Антипривлекательность». Единственным парнем, который мне нравился, был Женька, с которым в последнее время мы крайне редко общались Вспоминая его, я стала спускаться по лестнице, но как только я оказалась на первом этаже, как меня кто-то требовательно схватил за рукав.

Обернувшись, я увидела Ярослава. В темно-синем жилете, прямых брюках такого же цвета и в белоснежной рубашке с закатанными, как часто он это делал, рукавами, Зарецкий был похож на усердного ученика.

- Что? – вырвав руку, спросила я сердито. – Что вы хотели, мистер президент?

По лицу парня пошли желваки.

Брезгливое выражение на нем стало еще сильнее.

- Да так. Ты все еще не надумала признаться моему другу?

- Я надумала признаться тебе.

- М?

- Ты меня бесишь, - бросила я. Он мне, и правда, надоел хуже горькой редьки. Я уже даже начала подозревать его в том, что по отношению ко мне у Ярочки есть какая-то нехорошая «филия», а, может быть, даже мания.

- Ты меня тоже. – Видимо, эти слова не были для енота открытием.