Белые искры снега. Анна Джейн

- Я готова, великий князь. И сердце мое готово так же, как и душа.

- Назови же себя, изъявившая желание засвидетельствовать правдивость слов будущего хранителя.

- Арина, дочь Владислава и Анны, кавалер четвертого круга Ордена Рассветного золота, прижизненный протектор хранителя по крови, маг по рождению, - сказала черноволосая девушка, и ее глаза горели так же сильно, как и звезды в ее сиянии.

- Готова ли ты засвидетельствовать слова хранителя осознанно и добровольно, без злого умысла, с целью, не противоречащей целям и законам Ордена?

- Да, готова, великий князь, - слова легко срывались с губ девушки, но, звезды в ее сиянии стали темнеть.

- Подойди же.

Теперь кровь закапала на пол с руки Арины. Когда лезвие вошло в ее кожу, она даже не дрогнула, не отрывая от меня немигающего сосредоточенного взгляда.

- Слова твои – подтверждения намерений разума твоего, а кровь – подтверждение сердца.

Разум и сердце должны быть едиными – это дарует наивысшую степень честности и верности в намерениях и помыслах. Единство разума и сердца дарует гармонию, а гармония дарует мир. Ставшие свидетелями священного обряда, пусть же те, за кого вы поручились разумом и сердцем, завершат обряд передачи артефакта.

Меркурий и Арина, которым, видимо, ход обряда был прекрасно известен, одновременно шагнули к невысокому каменному столику, взяли небольшие одинаковые кинжалы с изящными тонкими рукоятками, на которых сияли голубы неоном морозные узоры, а лезвие светилось холодным светом.

Меркурий оказался около Тимофея, Арина – около меня. Я не успела понять, как это произошло, хотя знала, что черноволосая девушка собирается делать. Под чудаковатое песнопение белокудрого, она наклонилась и, взяв мою левую руку, не сомневаясь, не сожалея и не боясь, полоснула по запястью – кровь густыми рубиновыми каплями закапала на пол, и почти тут же с шипением стала впитываться в каменный пол - словно водой брызгали на раскаленную печку в бане. Точно такое же шипение раздавалось и справа – Меркурий сделал порез и на руке Тимофея.

Холодный камень под их ногами принял кровь от нас четырех, и последний штрих довершил белокудрый волшебник – он провел лезвием по своей ладони, и его кровь тоже оказалась внизу.