Даниил был возмущен поведением охраны и ругался, на чем свет стоит, упоминая их родственников и друзей, изредка он переключался на Олега и вопил на него, чтобы тот заткнулся. Женька, выпустивший всю свою агрессию во время драки, и у которого теперь была рассечена бровь, почему-то молчал, прислонившись к холодному боку машины, и не глядел на меня. А вот никогда не унывающий Темные Силы, не смотря ни на что, был весел и, кажется, пел какую-то совершенно дикую песню.
- Эх, трупячечная, эх, мертвячечная, - голосил он на манер какой-то известной русской народной композиции, залихватски хлопая то в ладоши, то по коленям, правда, иногда он промахивался и пытался ударить воздух.
- Заткнись! – опять заорал Даниил, не в силах более этого выдержать. – Хватит выть!
- Мне кажется, я нашел поэта-песенника для нашей группы, - проговорил хмуро Женька, отлепившись от автомобиля.
"- Девчонки! Он меня достал уже! – заметил нас Даня. – Вы слышите, что он поет?
- Эт, трупячечная, - вновь запел еще громче Олег и замахал шапкой.
- О, Господи, - покачала головой Алена. Я хмыкнула – юмор у нашего остряка, когда тот находился под влиянием алкоголя, был просто ужасный. И вообще не юмор, а какой-то идиотизм.
- Я его ненавижу, - простонал Дан.
- Ага, дух по имени алкоголь, - отозвалась я, вспомнив, как пару часов назад болтала тут про экзорцизм с дружком уродского Адольфа Енотыча. – Сокращенно - алкаш.
- Давайте изгоним из него алкаша? – радостно предложил Даниил, ежась на морозе – ветер хоть и не было теперь, и снег больше не падал, но похолодало на градусов восемь точно.
- Как? – поинтересовалась я. – Будем вокруг него водить хоровод и монотонно бубнить: «Алкаш, уйди»? Или еще и ритуальные пляски включим? А можно его еще трясти, подвесив за ноги – до тех пор, пока алкаш сам из него не вывалиться.
Все заржали, и даже нахмуренный сейчас Женька улыбнулся. Я поймала его взгляд и тоже улыбнулась в ответ, не совсем понимая, что с ним не так.
- Ты как? - спросила я его, глядя на рассеченную темную широкую бровь, в порядке?
- В порядке, - кивнул парень. – Насть, слушай, я…
Женьку, естественно, перебили.