– Она помолчала и неожиданно разоткровенничалась, непонятно отчего поделившись с ним своей тревогой: – Знаете, я ведь очень хорошие яблоньки вывела. Такие славные. Небольшие, но очень сладкие, с насыщенным вкусом и еще необычайно ароматные. Терпеливые яблоньки, к многим трудностям устойчивые. Симпатичные. Их бы сейчас обиходить с нежностью, а они, бедные, терпеть вынуждены, пока эта карусель успокоится. И я ужасно переживаю, как они все это перенесут.
Он смотрел на нее прямо, серьезным задумчивым взглядом.
Опять он на нее смотрел.
Но продолжалось это всего несколько секунд. После чего Вольский протянул через стол руку, осторожно пожал ее пальцы и твердо уверил:
– Все будет хорошо. Обязательно.
– Я надеюсь, – ответила она.
– А знаете что, – вдруг предложил он, продолжая держать ее ладонь, – давайте устроимся в лобби-баре в холле, там у них очень уютно и диваны-кресла удобные, закажем кофе и вина, если захотим, и вы мне расскажете поподробней о своих яблонях и работе.
– Вам что, это интересно? – с удивлением посмотрела она на него.
– Очень, – уверил он с самым решительным и серьезным видом.
– Ну давайте, – с большим сомнением согласилась Настя и выдвинула свое условие: – Только тогда и вы мне расскажете о своей работе.
– А вам что, это интересно? – усмехнувшись, переадресовал он ей ее же вопрос.
– Очень, – заулыбалась Настена в ответ.
Вольский призывно махнул рукой официанту, торопясь расплатиться, и Настя тут же вспомнила о том, что намеревалась обязательно осадить повадившегося платить за нее Максима Романовича.
– Максим Романович, мне не нравится, что вы уже дважды расплатились за меня. Это неправильно, – с независимым видом заявила она."
"– Насть, – отмел он все ее возражения четким мужским безапелляционным тоном, – это нормально, что мужчина платит, когда приглашает девушку в ресторан, в кино, в театр, да везде, где бывает с ней. Это нормально, – повторил он с нажимом и расстановкой. – И естественно. Неестественно и ненормально иное поведение.
– Почему вы решили, что столица моя? – удивилась она.
– Потому что вы из Москвы, – уверено хмыкнул Вольский.
– Вообще-то я прилетела из Новосибирска, работаю и живу там, – напомнила Настя.
– Не больше пяти лет, – уточнил Максим Романович и пояснил: – Это видно. Как видно и то, что вы москвичка. Север, он меняет людей, но не сразу.