Он опасался, что следом посунется и плита, а это могло повредить и ребёнку. Волей, не волей, а Спайку пришлось поставить людей разбивать плиту ломами.
Огонь под обломками продолжал расползаться и в разных местах, начали выбиваться струйки дыма. Со стороны, в лучах восходящего солнца, дым казался паром, вырывающимся из подвала нормального, жилого дома.
Спайк торопил людей:
— Давайте, мужики, навалитесь!
Мужиками, он называл и женщин, которые работали наравне с мужчинами.
По приказу Кривого, с местного рудника, привезли большой экскаватор.
— Только стрела не держит! — Закричал экскаваторщик, когда Спайк указал ему на обломок стены, который надо было поднять.
— Что? Не поднимает?
— Поднимает. Но не держит. Сама опускается.
— Так нам большего и не надо! Поднял и сразу в сторону! Подъезжай.
Голос ребёнка затихал, но когда Спайк обращался нему, ребёнок из-под завала начинал что-то кричать и плакать. Экскаватор, глухо постукивая гусеницами, сполз с трейлера и двинулся к указанному месту.
— Держите! — Закричал Аск, сбрасывая с себя полушубок, — я худой, я пролезу!
Не давая никому опомниться, совершая, в общем-то, безумный поступок, он просился под плиту и ужом пролез под неё.
— Держите, держите! — Закричали люди, — не бросайте!
«Безумству храбрых, поём мы славу…» Это и было безумством храбреца. Стоило кому-то оступиться, или нечаянно бросить её, как Аска раздавило бы в лепёшку.
"Спайк подбежал к плите и ухватился за её край. Аск замер под плитой, затем, задёргал ногами и полез обратно. Кто-то ухватил его за ноги и помог выбраться наружу. Следом за собой, Аск вытащил живую и невредимую девочку. Она была в коротких штанишках и в белой, перепачканной пижаме. Под радостные крики, девочку подхватили и понесли в больничную машину. А Аск сел, на кусок бетона и ошалело закрутил головой.