– Разлегся у самого костра. Вот дурак! Ясно, что он думал – в такую темень мы его не выследим.
– Тише ты! Пса нет, белоголовый – наш! Хватит болтать, Пепе! За мной!
Мануэль двинулся не прямо к роще, а несколько ниже, к берегу реки. И охотники, не обмениваясь больше ни словом, пустили коней вскачь.
Их жертва была теперь в таком месте, что лучшего и пожелать нельзя, и они торопились воспользоваться случаем. Оба хорошо знали эту рощу, так как не раз, укрываясь в ней, стреляли оленей.
Охотники выехали на берег, спешились и, привязав лошадей и собак к ивам, направились в сторону рощи.
Теперь они не были так осторожны, как раньше. Они не сомневались, что жертва спит, растянувшись у костра. Дурень! думали они. Но как он мог подозревать, что они здесь появятся? Самый прозорливый человек считал бы себя здесь в безопасности. Ничего удивительного, что он лег спать, – уж наверно, он устал. И неудивительно, что он разложил костер: ночью сильно похолодало, в такую погоду без огня не уснешь.
Они подошли к опушке рощи и, не раздумывая, заползли в кустарник.
Ночь была тихая, ветерок едва касался листвы – малейший шорох в кустах можно было услышать с любого края полянки. Тихое журчание воды далеко на быстрине, легкая зыбь и плеск у берега, порою вой степного волка да унылый зов ночной птицы – вот и все звуки, которые доносились до слуха.
И все же, хотя эти двое продирались сквозь густой подлесок, ни один звук не выдал их приближения.
"На полянке царила глубокая тишина. На самой середине пылал костер, ярким пламенем озарявший все вокруг. Неподалеку стоял великолепный конь, славный вороной охотника на бизонов; в отсвете костра его нетрудно было узнать. А еще ближе к огню виднелось распростертое тело самого охотника, который, должно быть, спал.
Лошадь вздрогнула, ударила копытом оземь, но вот она снова стоит спокойно.
Что же ей почудилось? Не подкрадывается ли дикий зверь?
Нет, не дикий зверь; тот, кто появился, опаснее зверя.