– Боже правый! Что это? – воскликнул он прерывающимся голосом, но тут же, не раздумывая, так вонзил шпоры в бока коню, что тот полетел стрелой.
Вот уже расстояние, отделяющее его от изгороди, осталось позади, и, соскочив с коня, охотник кинулся к дому.
* * * *Вскоре подошел весь караван. Антонио поспешил за ограду.
Там, между еще не остывших, почерневших от огня стен, полулежал на скамье его хозяин. Кудрявая голова Карлоса поникла; обхватив ее обеими руками, он судорожно стискивал пальцы.
Заслышав шаги, он поднял глаза, но лишь на мгновение.
– Господи! Матушка... сестра!.. – повторял он. Голова его снова поникла, он тяжело, прерывисто дышал. То был час жестоких, нестерпимых страданий: он предчувствовал страшную правду.
Глава XXVIII
Несколько минут Карлос, пораженный страшным ударом, и не пытался стряхнуть оцепенение.
Чья-то рука дружески опустилась на его плечо, и он поднял голову. Над ним склонился дон Хуан.
По лицу дона Хуана было видно, что он страдает не меньше Карлоса. Значит, надеяться не на что.
– Мать? Сестра?
– Твоя матушка у меня, – ответил дон Хуан.
– А Росита?
Дон Хуан не ответил, по щекам его катились слезы.
– Ну, дружище, – сказал Карлос, увидав, что дон Хуан не меньше, чем он сам, нуждается в утешении, – не надо так... Я хочу знать самое худшее! Она умерла?
– Нет, нет!.. Надеюсь, она не умерла!
– Ее похитили?
– Увы, да!
– Кто?
– Индейцы!
– Ты уверен, что индейцы?
Когда Карлос это спрашивал, глаза его как-то странно блеснули.
– Совершенно уверен. Я видел их собственными глазами. Твоя матушка...
– Матушка! Что с ней?
– Сейчас она в безопасности. Она встретила дикарей в дверях, ее ударили, и она лишилась чувств и больше ничего не видела.
– А Росита?
– Никто ее не видел. Конечно, индейцы увезли ее.
– Ты уверен, дон Хуан, что это были индейцы?
– Уверен. Они почти в то же время напали на мой дом. Они еще прежде угнали у меня скот, и поэтому один из пеонов остался на страже. Он заметил их еще издали, и мы успели запереться и приготовиться к защите.
И он снова заплакал."
"– Дон Хуан! – твердо сказал Карлос. – Ты был другом, братом мне и моей семье. Я знаю, ты страдаешь не меньше моего. Не нужно слез! Смотри, мои глаза уже сухи.