Начальник госпиталя вопросительно посмотрел на Денисова, нет ли у него еще вопросов. Денисов дал понять, что вопросов больше нет, и начальник госпиталя отпустил своего помощника, предупредив, что разговор был строго секретный.
— А кто такая Кюбра Мамедовна, о которой говорил ваш помощник? — спросил Денисов.
— Кюбра Мамедовна Дадашева — это наша гордость, — известнейший нейрохирург, доктор медицинских наук. Неужели не слыхали?
— Признаться, не слыхал.
— Ну, значит, у вас нервы здоровые.
— Не жалуюсь, болеть не приходилось, — улыбнулся Денисов.
— Кюбра Мамедовна — интереснейший человек, — продолжал начальник госпиталя. — Мы ее прозвали маленьким полковником с большим характером — у нее звание полковника медицинской службы. Девчонкой, только мединститут окончила, на фронт пошла. К нам вернулась майором, начальником санитарного поезда, с таким научным и практическим опытом, которого в обычных мирных условиях и за двадцать лет не накопишь. Чудесная голова, настоящий врач.
— Остапенко сейчас тоже в госпитале? — спросил Денисов.
— Не знаю точно, но могу узнать.
— Нет, это делать не нужно, — остановил Денисов начальника госпиталя, уже протянувшего руку к телефонной трубке.
Через полчаса состоялось знакомство Денисова с Кюброй Мамедовной Дадашевой. Предупредив ее о том, что беседа носит строго конфиденциальный характер, Денисов попросил ее рассказать все, что она знает о Татьяне Остапенко."
"— Таню Остапенко знаю отлично, — рассказывала профессор Дадашева. — Хорошая медсестра и человек хороший. Забыть, как она к нам пришла, нельзя по той простой причине, что это был последний рейс нашего санитарного поезда, большой рейс, почти от Берлина до Советабада.