Наоборот, независимо от результатов, нужно, чтобы дело стало немедленно ясным для окружающих. Ничего не буду иметь против, если эксперт при осмотре трупа в присутствии понятых и любопытных, которые, надо полагать, к этому времени соберутся, узнав о покойнике, выдвинет примерно такую версию — накурился анаши, не удержался на костылях, упал и сломал себе шею. Вы меня поняли, товарищ Рустамов?
— Так точно.
— Результаты обеих операций докладывайте сюда — мне и майору Чингизову. Вопросы ко мне есть?
— Никак нет. Все ясно.
— Да, желаю удачи, товарищ капитан.
Рустамов козырнул и вышел.
Заметив растерянный взгляд Чингизова, Любавин спросил его:
— Вы что-то хотите мне сказать, товарищ майор?
— Разрешите спросить, товарищ полковник, — вы нас отстраняете от этой операции?
— Да, — ответил Любавин. — А почему, собственно говоря, Комитет государственной безопасности должен интересовать какой-то уголовник, квартирный вор и анашист? Милиция, друг мой, только милиция должна заниматься такими делами.
— Какая фраза, Анатолий Константинович?"
"— А вот когда ты сказал: «Я виноват, я не должен был пускать по следам Худаяра молодых оперативников». А у тебя, когда ты был молодым оперативником, не было ошибок? Хорош бы ты был сегодня, если бы мы тебя тогда не пускали по всяким следам, несмотря на молодость и несмотря на ошибки! А у нас с вами дел хватит.
Скупщик краденого Гасан не очень охотно пустил к себе непрошенных гостей. Капитан Рустамов и участковый уполномоченный Гусейнов зашли в его квартиру.
— Будем обыскивать, — коротко сказал Рустамов, — Настаиваешь на свидетелях?
— Двум честным людям никогда не нужны свидетели, — прошамкал Гасан.
— Сказать?
— Скажи.
— Ничего, кроме двух габардиновых пальто, которые ты по случаю купил в воскресенье.
— Золотые слова, товарищ начальник, именно по случаю. Выручил человека из беды. Пришел, уговаривает: знакомые заболели, на курорт лечиться едут, деньги нужны. Купил, пусть, думаю, полежат, может быть, заработаю на них полсотни.