Выйти рискую, только когда уже устаю стоять, а сидеть на холодном полу не хочется.
Прислушиваюсь к тому, что происходит в коридоре, но ничего не слышу. Смотрю на часы - уже за полночь. Вот и встретила, называется, Новый год.
Горько усмехаюсь и, решив забить на уборку, готовлюсь ко сну. Правда, случившееся почему-то не выходит из головы, и я кручусь, не могу уснуть, то и дело возвращаясь мыслями к нашему поцелую.
Как мне теперь быть? Когда ехала сюда, боялась, что Тагаев будет приставать. Но он столько времени не замечал меня, даже подчеркивал мою непривлекательность для него.
Я мучаюсь не только этими вопросами. Теперь еще надо решить, что делать дальше. Если Камиль продолжит настаивать, то либо мне придётся уйти и вернуться в город, либо… согласиться на его унизительное предложение.
В общем, Новый год у меня начинается так же, как закончился старый. Не очень-то радужно. Я невыспавшаяся и растерянная хожу по комнате, банально не решаясь выйти и встретиться с хозяином дома.
Когда спускаюсь, чтобы навести порядок после праздничного ужина, с удивлением вижу, что и в гостиной, и в кухне все помыто и прибрано. То есть заняться мне, по сути, и нечем - еды я вчера наготовила столько, что еще пару дней можно плиту не включать.
До возвращения Камиля успеваю ответить на СМС Марианны, звонок срывается после пары гудков из-за нестабильной связи, так что в итоге просто пишу поздравление и осторожно спрашиваю, как дела в кафе. Может, она возьмет меня обратно посудомойкой?
С тоской вспоминаю, как относительно спокойно провела эти недели. Теперь же я без понятия, что будет дальше. Вдобавок ко всему живот начинает неприятно тянуть, и до самого вечера лежу в спальне, надеясь, что мне станет полегче.
Следующий день мне снова удаётся избегать встречи с Камилем. Понимаю, что рано или поздно придётся поговорить, но трусливо оттягиваю неизбежное. Тем более что чувствую я себя снова плохо. Живот продолжает болеть, а месячных все нет. И когда следующим утром болезненные ощущения усиливаются, я собираюсь с духом и иду искать Тагаева, чтобы попросить у него таблетки, потому что терпеть становится просто невозможно.
Вот только ни внизу, ни на улице хозяина дома нет.