Впрочем, если Черри все же поймать, она изо всех сил стискивает зубы и изображает из себя партизанку на допросе.
Но лекарство помогло. Собака вновь обрела твердость походки и определенную бойкость, одна беда, наша ласковая Черри стала сердитой, а по отношению к посторонним даже суровой, и еще недели две назад у нее заболели уши, и она не переносит, если кто-то их касается.
– Не трогай! – выкрикнула я."
"Но милиционер уже опустил руку на голову Черри и, естественно, задел ухо. Не издав ни звука, словно крокодилица, вышедшая теплой лунной ночью на охоту, пуделиха клацнула зубами и принялась рвать брюки участкового.
Андрей Иванович, забыв, что является солидным человеком при исполнении служебного задания, совершенно по-бабьи завизжал. Снап, решивший, что ему предлагается новая, захватывающая игра, взвыл от восторга и вцепился во вторую форменную брючину. Я бросилась оттаскивать псов, но не рассчитала ширины прихожей и сбила вешалку. Деревяшка, украшенная стальными крючками, рухнула вниз и пребольно стукнула Черри.
Лучше бы он этого не делал, потому что Банди, преспокойно наблюдавший за происходящим, перепугался.
Раздалось журчание. Почувствовав сквозь остатки брюк лужу, Андрей Иванович вновь заорал. Я, беспомощно размахивая руками, отпихивала от него собак.
– Нет, это что за дрянь получается, – раздался пьяноватый мужской голос, – выходной, людя’м отдохнуть охота, а вы тут драку затеяли!
Неожиданно собаки бросили свою жертву и унеслись в комнату.
– Безобразие, – орал дядька, покачиваясь, – ща милицию позову!
Андрей Иванович кое-как сел, выудил из груды поваленных вместе с вешалкой вещей фуражку, нацепил ее на себя и сердито сказал:
– Не блажи, милиция уже тут!
Недовольный шумом сосед мигом захлопнул рот с черными обломанными зубами и пробормотал:
– Ага, ясненько, извиняйте тогда, думал, смертоубивство идет, народ мебелью бьется.
– Ступайте по месту прописки, – рявкнул участковый, вставая на ноги.