Прямо около носа девушки оказался кусок черного хозяйственного мыла, но Риточка, всегда корчившая при виде этого моющего средства брезгливую гримасу, сейчас спокойно, не мигая, смотрела на скользкий брусок. Душ отчего-то лежал на полу, и вода весело бежала под ванну.
Венедикт Павлович первый сообразил, в чем дело. Быстро закрутив краны, он вытолкал Лизу в коридор и сказал:
– Подруге твоей плохо, звони в «Скорую».
Лиза покорно пошла к телефону, а Венедикт Павлович на рысях кинулся к себе домой, он вовсе не собирался ждать вместе с соседкой бригаду в белых халатах.
Дальше начался кошмар. Сначала явились врачи и, вместо того чтобы посочувствовать девушке, наорали на нее. Особо неистовствовала фельдшерица, по виду чуть старше Лизы.
– Это ж надо догадаться к жмурику «Скорую» вызвать!
– Но, – стала заикаться Лизочка, – я думала, ей плохо…
– А то не видно, что умерла!
Лиза разрыдалась. Доктор равнодушно накапал ей какую-то жидкость, и медики уехали, велев ждать милицию.
До обеда Лиза просидела, трясясь, на лестнице, ведущей к чердачной двери.
– Ты бы легла поспать, – сочувственно посоветовала я.
– Не могу, – прошептала Лиза, – страшно. Да и в ванной убрать надо, но не войду туда, нет!"
"Я налила ей чай и пошла в санузел. Ведро, швабра и тряпка нашлись в коридоре, в угловом шкафчике. «Тетя Ася» стояла за унитазом, там же обнаружилась и пара резиновых перчаток. Натянув их, я заглянула на кухню:
– У тебя, кроме Риты, еще подруги есть?
– Да, – прошептала Лиза, – Оля.
– Позвони ей, пусть придет.
Девочка послушно потянулась к телефону. Я выдраила ванную комнату, заодно протерла пол в коридоре и прихожей, потом спросила:
– Тебе не сказали, отчего умерла Рита?
– Нет, – покачала головой Лиза.
Я засунула швабру и ведро в шкафчик.
– Рита не сообщила, к кому ездила?
– Нет, не успела.
Тут раздался звонок, и в квартиру влетела полноватая блондиночка в зеленом мини-платьице.