Через четыре месяца браток восхищенно цокал языком, а его молоденькая жена визжала от восторга."
"Квартира выглядела замечательно. Повсюду позолота, бронза, хрусталь и цветное стекло. В ванной розовый кафель и «золотые краны», унитаз стоял на львиных лапах, а супружеская кровать, белая с голубым, пряталась под балдахином, шторы горели парчой, велюровые диваны и кресла были покрыты ковровыми накидками, в гостиной нежно журчал фонтанчик, в столовой стоял тот самый пресловутый торшер-аквариум, на стенах висели полотна с изображением кошечек, собачек и лошадей, а у самого входа, перед встроенным зеркальным шкафом, красовалась фигура милиционера из пластика с подносом для визиток в руках.
– Ну с ментом ты круто придумал, – ржал донельзя довольный заказчик, – да кореша обзавидуются и сами того же захотят!
Что правда, то правда. Заказы хлынули рекой. Арсений научился ловко управляться с идущим к нему специфическим контингентом.
– Эта краска не годится, – сообщал он, – очень дешевая, надо съездить в «Бауклотц», там есть похожая, но по триста долларов банка.
Через три года Арсений стал богатым человеком, имевшим свою контору и большое число сотрудников, деньги потекли к парню бурным потоком. Он выстроил собственный дом, женился и велел матери бросить работу.
– Хватит, – заявил сын, – набегалась по чужим людям, сиди отдыхай. Родятся у нас с Наташкой дети, станешь их пестовать.
Дарья сначала с огромной радостью отказала всем ученикам и легла на диван. Жизнь казалась прекрасной.
В доме убирала домработница, готовила кухарка, можно было день-деньской читать любовные романы, до которых Дарья большая охотница.
Как-то быстро ее покинули подруги. Кое-кто, побывав в загородном доме Дарьи, быстро сообщал: «Сама ремонт собираюсь делать».
Другие молча оглядывали бесконечные комнаты и вздыхали, не в силах справиться с завистью. Вот и вышло: первым Дарья не хотела звонить, а вторые не звонили ей.
– Что-то ты, Арсюша, потолстел, ешь много, наверное. Последи за весом, а то молодой да закабанелый.