Словно незримая нить натянулась между нами и дрожит, дрожит от усилия, рискуя порваться в любой момент.
— Да. Денис Александрович, — все усилия брошены на то, чтобы держать лицо.
— Надо же, а теперь исчезни с глаз, — шагнул в сторону, а я едва слышно выдохнула, поднялась и вылетела пулей из кабинета.
— Так и сказал? — нахмурилась тётя Света, продолжая разрезать отбивную.
— Слово в слово! — я драматично взмахнула вилкой. — Представляете? Он угрожал мне! Совсем охренел!
Тётя Света молча отправила в рот кусочек.
— Так нельзя, Вика.
— Что?
— Тебе нельзя с ним ссориться.
— Но…"
"— Послушай, — тётя Света подалась вперёд. — Аристов приближен к генеральному. Антон Назарович к нему очень прислушивается. И — да, одно его слово, и тебя здесь не будет, и я ничем не смогу помочь. В открытую конфронтацию с начальством нельзя вступать ни в коем случае, и ты больше никогда так не делай!
— Но что же мне делать? — я наклонилась ей навстречу и зашептала.
— Тшшш! — зашипела тётя Света, опасливо озираясь по сторонам.
— Это ужас просто! Я больше так не могу!
— Я вытащу тебя оттуда, — прожевав отбивную, сказала крёстная.
— Правда? — с надеждой ахнула я.
— Правда! — кивнула тётя Света, пристально глядя на меня. — Используем принципы Аристова против него самого. Но нужно действовать хитро, чтобы он ничего не заподозрил.
— Что надо делать? — я отложила вилку и подалась вперёд, ловя каждое её слово.
— Во-первых, сведём на нет наше с тобой общение на работе.
— Это сложно.
— Постарайся.
— Хорошо.
— Так, и главное. Я разузнаю всё-всё про его предыдущих секретарш. Выспрошу, у кого нужно, подниму архивы и личные дела, из-под земли достану реальные причины увольнения каждой. Тебе останется только повторить то, что удалось им.