Она облегченно выдыхает, а я напрягаюсь. В горле неприятно саднит, и я через силу сглатываю.
– Я тоже.
И это правда. Я рад её видеть, но… Её объятия больше не греют. Я не жажду поцеловать её в губы или шептать о любви после долгой разлуки. Мне некомфортно стоять столь плотно к ней и дышать в унисон.
Не хочу обманывать ни себя, ни её. Мне больно, и я мечтаю остаться с ней друзьями ни смотря ни на что… Наташа знает обо мне все, она всегда была рядом, и умела поддержать, когда это было необходимо.
– Такая смешная, – хихикает она, подбирая мою челку, которая все-равно свисает на один глаз.
– Так модно, ничего не понимаешь, – встряхиваю головой, отстраняясь от девушки.
– Наверное… – опускает глаза, дергая плечиком.
Я прячу руки в карманы и слегка покачиваюсь, выжидая более удачный момент для признания. Очень тяжело. Язык немеет во рту и грудь наливается свинцом.
Наташа прислоняется спиной к стволу дерева и странно улыбается, во взгляде интрига.
– Как дела? – прочищаю горло, не зная, о чем еще поговорить с ней. Оттягивать время до конца – не удел ли мазохистов?
Раньше мы без умолку трещали. Это могла быть бессмыслица и чушь, нам было все равно. А сейчас мне хочется, чтобы все закончилось. Логично так и по-хорошему. Без истерик и обид.
– Хорошо, Паш… У меня есть две новости для тебя, – дергаются уголки её губ.
– О… Хорошие или плохие?
– Это как посмотреть.
– Окей. Тогда, Наташ, у меня тоже для тебя есть новость, – бросаю в неё предупреждающий взгляд.
– Хорошая? – чуть склоняет голову на бок.
– Это как посмотреть. Сама реши, – использую её запрещенный прием.
– Я поняла. Давай по очереди… Можно я первая начну?
– Я готов и мои уши тоже, – посмеиваюсь, хотя внутри все сковало от волнения.
Наташа облизывает пересохшие губы и неуверенно начинает говорить, то и дело бросая короткие взгляды в мою сторону.
– Мы скоро будет крестить Таю и думаем, кого сделать крестным отцом… Ты же знаешь, как она тебя обожает. А как она обрадуется…
Я сразу словил намек. Для меня – это однозначно плохая новость.
– Я не буду крестным, Наташ. Извини, – сухо прерываю её.
– Но почему?
– Потому что ты не услышала мою новость, – холодеет мой голос.
– Тогда говори, я слушаю.
– Я хочу расстаться с тобой.