— Смотрю, у вас каким-то чудом оказалось приглашение. Очень странно, что вы захотели заглянуть, учитывая, хм, ваше происхождение.
— Вы, должно быть, имеете в виду мои неблагородные корни? Думаете, простолюдины не любят хорошее вино? — парирую я с лёгкой усмешкой.
— О, уверен, они с удовольствием потягивают свою бодягу, — язвит он. — Но всё же, как вы смеете называть этот сорт такими… словами?
— Какими словами? «Дерьмом» что ли? Ну взгляните на состав сами. Внимательнее, — я киваю на бутылку, и Луций раздраженно сжимает кулак, а домина Виргиния, переглянувшись со мной, склоняются над постаментом.
— Это же… это же какашка! Собачья какашка!
Домина Виргиния, отпрянув от бокала, начинает сплёвывать, словно пытаясь избавиться от всего продегустированного на этой выставке. Лицо её брезгливо перекошено, а она отчаянно вытирает губы салфеткой.
Луций ошеломлён, его лицо заметно побледнело. Он смотрит на домину, не веря своим ушам:
— Что⁈ Домина, да что вы такое говорите⁈"
"Схватив бутылку, он сам вглядывается внутрь, прищуриваясь. И тут, разглядев плавающий внутри «сюрприз», резко отдёргивается. Вокруг начинают раздаваться возмущённые возгласы гостей и звуки плевков — другие любители вина, заметив «добавки» в бутылках, тоже отплёвываются и хватаются за носовые платки.
Камила передаёт мне по мыслеречи с лёгкой насмешкой: «Ну и дегустация!»
Светка, едва сдерживая улыбку, добавляет вслух:
— Хи, и нисколько не жалею, что не стала пробовать этот «Лазурный берег» за миллион.
Луций, побледневший от ярости, отчаянно восклицает:
— Домина, это провокация! Чья-то гнусная провокация!
Но домина даже не смотрит в его сторону и уходит с гордо поднятой головой, оставив его одного в этом водовороте скандала. Луций, сжав зубы, бросает на меня злобный взгляд:
— Как ты проник сюда, русский⁈
Я пожимаю плечами, небрежно отвечая:
— Какая разница? У меня есть пригласительный.
— Ты…
— Знаешь, я обещал кое-кому, что не буду устраивать драк на выставке, — говорю с усмешкой, скользя взглядом по лицу собеседника. Он напрягается, уловив нотку издёвки.
— И, как видишь, — продолжаю, едва сдерживая смех, — дракой это точно не назовёшь.
Я делаю невинное выражение лица, а он — только зубами скрипит, пытаясь не сорваться.