Всё это выглядит как явная насмешка над ним, правителем Рима. А ведь он предупреждал графа Данилу: любые боевые операции — только с его одобрения. Но этот дерзкий русский решил просто проигнорировать слова Цезаря. И мало того, он устроил фарс на выставке вин, в сердце культурной жизни города, не только позоря Люция, но и поправ репутацию Исторического музея.
Но нужны доказательства! Без них Филинову нельзя ничего предъявить, а иначе Царь Борис такое Риму устроит! Покажет эту их Кузькину мать! В гневе Цезарь вызывает к себе начальника Легиона Жаворонков — местной Охранки.
— Доказательств, что это именно граф Данила, у нас нет, Ваше Величество.
Цезарь мрачнеет:
— Что значит нет? Даже обыск не дал никаких результатов?
Глава Жаворонков разводит руками.
— Обыск на вилле Филинова был проведён тщательно, — объясняет он.
— До Люция мы еще доберемся, — отмахивается Цезарь. — Что с русским?
— Филинов чист. Украденные вазы не обнаружены.
Цезарь долго молчит, сжимая руки за спиной. Его терпение на пределе. Он привык держать под контролем всё вокруг, привык быть на шаг впереди всех, а теперь сталкивается с человеком, который раз за разом обходит его.
Если уж на чистоту, дело даже не в методах Филинова. Горят какие-то склады — подумаешь, Цезарь и сам временами устраивал покруче сцены. Что до музея — он ему никогда особо не нравился. Но он жаждал схватить этого русского за холку, подрезать ему крылья, чтобы тот знал, кто главный в его Империи. Но телепат слишком ловко ускользает, что лишь добавляет Цезарю ярости.
Цезарь направляется в свой сад, пытаясь успокоиться, и вдруг замечает на мраморном столике бутылку вина. Где-то поблизости раздаётся тихий «тяв» — почти как издевательский сигнал.
Он осторожно берет бутылку, вглядывается в её содержимое, рассматривает сквозь стекло — вроде ничего необычного. Внутри только вино.