– У тебя вообще совесть есть, Адам? Ты какого хрена уже месяц в городе, а я об этом узнаю только сейчас, и то от случайных знакомых?
– Да у меня здесь такой завал, что не было возможности даже позвонить. Присаживайся. – Пропускаю Тони к креслу. – Мари, принеси нам кофе, – приказываю я перед тем, как закрыть дверь кабинета.
– Ну да, конечно, позвонить другу времени нет, а на встречи со знойными красотками, похожими на ту, что пару минут назад покинула помещение, есть? – продолжает возмущаться Тони, нахмуривая лоб."
"Не могу не отметить, что с нашей последней встречи друг практически не изменился: всё те же мальчишеские черты лица и статная осанка артиста, лишь стрижка стала заметно короче, да взгляд более серьёзный.
– Тебе ли не знать специфику моих встреч с ними. – Возвращаясь в своё кресло, закидываю руки за голову.
– Конечно, знаю, и, похоже, некоторые вещи не меняются даже с годами. Ты конечный предприниматель, Адам. Даже в постели не можешь обойтись без бизнеса.
Теперь я искренне смеюсь.
Но что есть, то есть.
– Сколько мы не виделись? – спрашивает Тони.
– С того самого момента, как ты покинул Нью-Йорк. Два года? Три?
– Пять, – ошарашивает друг.
– Чёрт! Уже пять лет прошло?
– Да, погрязнув в этих чёртовых бумажках, ты не успеешь оглянуться, как вся жизнь пройдёт мимо тебя. – Он разводит руками по сторонам, осуждающе рассматривая беспорядок на столе.
– Это и есть моя жизнь, Тони. Меня всё устраивает, – честно говорю я. Если бы работа не доставляла мне удовольствия, я бы уже давно всё бросил.
Я вообще никогда не делаю того, что встаёт наперекор моим желаниям или не приносит максимальной выгоды.
– Печально, Адам, очень печально. – Он приподнимается и подходит к окну, явно думая о том же, о чём думал я ещё несколько минут назад, – как же всё здесь вокруг уныло и бесцветно.
– Как твои дела? Не скучаешь по Нью-Йорку? Мне вообще непонятно, почему ты решил уехать. – Я, как никто другой, знаю, что там у Тони была не только блестящая карьера, но и вся его жизнь.
– Нет, по городу не скучаю. Я скучаю по сцене, а находиться в бурном Нью-Йорке, где всё напоминает о том, чего я лишился, для меня невыносимо, – объясняет он монотонным голосом, касаясь повреждённого колена.
– Но разве здесь лучше? Я не вижу тебя в Рокфорде. Этот город для тебя слишком… тусклый, что ли, – говорю я, отчётливо помня темперамент и вечно бурлящую через край энергию друга.
– То, что время не изменило тебя, Адам, не значит, что меня оно обошло стороной.