И я не дам ему того, что он хочет. Это была большая ошибка, прийти сюда. Ему нужна другая.
– Ты подашь заявление в полицию? – из последних сил скрываю дрожь в голосе в надежде услышать, что именно это он и планирует сделать, а не то, на что так открыто намекает мне огонь в его зрачках.
Всего на миг он недоумённо хмурит брови, будто в самом деле не понимает, о чём я спрашиваю.
– Ну… за нападение и незаконное проникновение на частную собственность, – поясняю я вконец сникшим голосом.
Каждая клетка тела возбуждается и нервно вибрирует, ощущая его близость к себе, а крепкая ладонь на пояснице, что столь властно продолжает удерживать, лишь усугубляет моё нестабильное состояние.
Я что, пьяная? Не понимаю, что со мной происходит? Я чувствую необычайное… возбуждение? Эм… к нему? Этого не может быть. Это ненормально. А ещё… это страшно. Да, по-настоящему страшно. Я поистине боюсь своего состояния и неизвестности: чего мне следует ожидать от этого мужчины?
Как я могла пойти на поводу у Тони? Зачем как последняя дура поверила, что такие суммы денег платят лишь за танцы?
Идиотка! Безмозглая идиотка! По-другому назвать себя не могу.
Как я могла наивно поверить, что так просто сумею справиться со своими проблемами? В жизни так легко ничего не бывает. По крайней мере, в моей. Каждый доллар, что я когда-либо заработала, дался мне кровью и потом, а теперь дастся ещё и собственным телом.
Браво, Николина Джеймс! Браво!!!"
"Падать ниже больше некуда, дно – достигнуто.
Его звучный смех вырывает меня из глубокой ямы морального самобичевания.
Чёрт! И вот опять! Когда он смеётся, становится ещё страшнее. Точнее, дьявольски красивее. Это не объяснить. Не передать словами. Это надо видеть и ощущать.
Чёрные как смоль волосы и такие же брови. Губы, расплывшиеся в чарующей улыбке, точно первородная энергия, мощная сила притяжения, что манит каждую молекулу моего естества поскорее прикоснуться, испробовать что-то прежде невиданное и непостижимо загадочное.
А глаза… В них вообще лучше никогда не заглядывать! Они прожигают тело и, вытаскивая душу, заполняют мою оболочку чернильной тьмой.
– Полиция? – наконец говорит он и, возвращая руку к моему лицу, медленно проводит пальцем по губам. – Нет, моя прекрасная дикарка, на тебя у меня совсем другие планы.
Ну вот и всё. Я пропала!
Сердце готово вырваться из груди, а разум шепчет: Я же тебе говорил. Нужно было бежать.