На самом деле нет никакой палящей жажды в его поцелуях и искусных ласках. Нет плотского желания отдаться ему прямо у стены приватной комнаты.
Он не тот, кого я по-настоящему желаю. Не тот, кому принадлежит моя душа. Он просто клиент. Ничего особенного. Он просто ещё один из тех, от кого мне уже миллион раз приходилось отбиваться.
Мысленно я ставлю на повтор эти слова и представляю лицо Остина в надежде, что это мне поможет преодолеть соблазн.
Я прикрываю веки, чтобы больше не смотреть в магическую черноту его глаз.
Сейчас, как никогда прежде, мне нужно вернуть себе защитный образ «Аннабель», что никого не чувствует и не желает. Её не искусить, не соблазнить, не окутать чарами. Её сознание не поддаётся подчинению, а тело не откликается на ласку. Она абсолютно пуста и непроницаема. Она просто играет.
Всё, что мне остаётся сейчас сделать, – это добраться до неё.
Нужно успеть, пока ещё не поздно. До того, как произойдёт непоправимое.
До того, как я бесповоротно потеряю себя.
Адам
Стоило ей только войти в комнату, я сразу же ощутил это вновь – совершенно новое для меня зыбкое странное чувство, кружащее голову, обтягивающее кожу палящей материей и свербящее в каждой части тела.
С каждой пройденной секундой рядом с ней болезненное напряжение стягивается прочным узлом в районе паха с такой силой, что мозг методично пытается вырубить все свои кабели из сети, побуждая меня не сдерживаться и наброситься на то, что мне так необходимо.
И потому мне как никогда прежде приходится взять под строгий контроль две вещи: свои эмоции, для того, чтобы не выдать своего замешательства от её необъяснимого воздействия на мой организм, и выдержку – чтобы в первые же секунды не разорвать дикарку от ощущения сладостной дрожи её тела в своих руках.
С самого начала она боялась: неуверенные шаги и прерывистое дыхание выдавали её нарастающее волнение, но не было в ней и капли того страха, что у других женщин является первым и самым главным признаком моего «очарования».
Я до одури хочу овладеть загадочной девчонкой, чтобы понять, до какого блаженства она способна меня довести, потому что впервые в жизни мне выпал шанс опробовать на себе мистическое влияние, которому я на протяжении всей жизни подвергал женщин.
И если это именно то, что им всегда приходится переживать в моём присутствии, то теперь я даже не удивляюсь, почему их трясёт как осиновые листья на ветру.