Треск рвущейся ткани платья и его рубашки, а вслед за ним шум частого дыхания и мой первый в жизни поцелуй, во время которого жажда упиться им лишь взлетает до небес. Выше ещё неизведанного мной рая, откуда, я боюсь, мне не найти пути обратно.
Боже… Я не верю, что всё это правда. Что всё это делала я.
Я извивалась в руках совершенно незнакомого мне мужчины, тёрлась о его мускулистое, покрытое испариной тело, упиралась в крепость его мужского достоинства, стремясь к максимальному слиянию с ним, чтобы унять этот жар кожи и желание ощущать его внутри себя.
И всё в этом казалось мне одновременно правильным и категорично недопустимым. Опасным и желанным. Чужим и необходимым.
Даже когда его пальцы умело ласкали меня там, куда я никогда никого не подпускала, мне не было страшно: физически я откликалась на его ласку как похотливая кошка, а в мыслях ненавидела его за то, какое сверхъестественное влияние он имеет надо мной, и себя – за то, что так легко поддаюсь его искушению.
Я делаю только то, что ты сама мне позволяешь…
Да, чёрт подери, я позволяла! Бессмысленно отрицать или списывать случившееся на попытку изнасилования.
До сих пор не могу понять или объяснить самой себе, что именно со мной произошло той ночью, но я в самом деле позволяла ему делать всё, что он хотел.
Мой разум кричал мне не сдаваться, не прекращать сражаться до последнего и отцепить от себя его руки, но тело не слушало.
Оно мечтало раствориться в объятиях мужчины, которого я не люблю, боюсь и совершенно не понимаю. Да что уж там! Я даже имени его не знаю, но тем не менее собиралась продать ему себя, позволить насладиться своим телом, использовать за оплаченные им деньги, а затем отбросить в сторону как ненужный хлам.
Я в самом деле была готова наплевать на то, что моё вожделение к нему – всего лишь призрачный мираж, какое-то невероятное недоразумение, минута слабости, последствие стресса или моя отчаянная необходимость в ласке и страсти, которой я была лишена всю жизнь.
Причиной моего безрассудного поведения определённо должен быть одним из этих вариантов. Другого я найти не могу. Ведь никогда прежде я ни к кому не испытывала ничего даже близко схожего с тем физическим влечением, что пробудил во мне этот незнакомец. Никогда и ни к кому, кроме Остина.