Во-о-обще! Полная спокуха! Он лишь с заметной неохотой и раздражением спускает вниз мою ногу с задранной тканью платья и плавно приподнимается с колен.
– Мы бы обязательно до туда добрались, если бы ты не помешал, Роберт, – тихим, но звенящим от злости тоном парирует Адам.
– Хм… – почти беззвучная и совершенно не обнажившаяся на губах усмешка. – В своём доме я априори мешать никому не могу, Адам, и мне хотелось бы, чтобы ты отложил свои интимные дела до конца вечера и сейчас же вернулся обратно на приём, – сказано монотонно, сухо, категорично.
– И почему же ты сам покинул свой цирк? Тебе, как никому другому, непозволительно и крайне невежливо оставлять гостей без своего внимания, – дерзко отмечает сын, проводя рукой по своим растрёпанным прядям, придающим ему немного забавный, подростковый вид, что никак не вяжется с его вечно солидным образом, но добавляет ему ещё несколько дополнительных очков сексуальности, отчего мои руки так и чешутся вновь сжать в кулаке эти волосы и вернуть его голову туда, где она только что была… туда, где ей самое место!
Боже! Николь! Даже сейчас? Серьёзно?!
Так и хочется залепить себе по лицу череду увесистых оплеух, чтобы очнуться до конца, дуре похотливой, но я сдерживаюсь, когда нас всех отвлекает звук открывающейся двери одной из комнат, а за ним звонкий, девчачий голос:
– О-о, Робстер, я так и знала, что ты пойдёшь меня искать.
То же делаю и я.