Единственный источник света на улицы исходит от неоновой вывески бара и пары тусклых фонарей, находящихся в десятке метров от нас, но, сосредоточившись, я пытаюсь повнимательнее рассмотреть Остина.
Я отчётливо видела его старания максимально избежать ударов по лицу, но полностью сделать этого не удалось: одна щека заметно отекла, слегка прикрывая глаз, правая бровь рассечена, а свежая рана на губе норовит вновь начать кровоточить. Вспоминаю покрытое багровыми синяками и ссадинами тело и боюсь даже представить, насколько серьёзные повреждения сейчас спрятаны под одеждой.
Остин одержал победу в поединке, но то количество мощных атак и захватов, которые ему пришлось вынести от противника, значительно превосходящего его в габаритах, приводили меня в ужас, заставляли каждую клетку тела изнывать от физической боли, словно избивали меня, а не его.
Мне кажется, я прекращаю дышать, скованная льдом от повторяющихся картинок сегодняшнего боя, и моё подавленное состояние не остаётся незамеченным.
– Никс, ну ты чего? Я же пошутил, не нужна мне никакая больница.
– И это называется – легко отделался? Остин, как ты можешь такое говорить? – убирая его ладони с лица, я отстраняюсь и хватаюсь за голову. – Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя. Ты о чём вообще думал? Ты же знал, что один неверный удар мог отправить тебя не просто в нокаут, а прямиком на тот свет!
– Но заметь, не отправил ни в одно из упомянутых тобой мест.
– Ты так просто это говоришь? – Я, мягко говоря, недоумеваю от его неуместного спокойствия. – Ты зачем так рисковал из-за этого недоумка?
– Никс, он не просил меня драться, – заверяет Остин, повторяя слова Эндрюза, в которые я не хотела и до сих пор не хочу верить.
– Но Лара сказала, что…
– Лара сказала то, что надумала сама, – не дав договорить, поясняет Остин.
– Тогда тем более не понимаю, какой чёрт тебя надоумил пойти на это?
– Всё просто, Никс, мне нужны деньги, да и ты же знаешь правила – если бы боя не было, Марка потом всё равно бы нашли, только драться пришлось бы уже не с одним противником.