Лишь чистейший, равномерно распространяющийся по жилам кайф, вызванный яркими, развратными, полными грубостей кадров этого жестокого акта.
Чёрт возьми, со мной вообще всё в порядке? Что за дикость меня возбуждает?
– Под словами «Ты никак меня не остановишь» я имел в виду вовсе не твою неспособность противостоять мне в физическом плане в случае, если я буду делать что-то против твоей воли. Никак нет! Этого никогда не будет. Брать силой – это не про меня. Ты не остановишь меня, потому что сама этого не захочешь… и скажу даже больше: ты будешь просить повторить ещё и ещё, – его угрожающий баритон резко сменяется вкрадчивым шёпотом, что опадает электрическим покалыванием мне на позвоночник вместе с внезапными, как снег на голову среди знойного дня, массирующими движениями его пальцев.
– А-а-ах! – блаженно выдыхаю я, чувствуя, как все страхи и сомнения, что ещё секунду назад терзали моё сознание, неумолимо исчезают, словно утренний туман, уступая месту только наслаждению. Тёплому, сладкому, тягучему, как патока, что ежесекундно всё сильнее разбавляет собой кровь.
– Я считал все твои желания от начала до конца, Лина, поэтому мне доподлинно известно, как именно доставить тебе такое мощное удовольствие, которого ты ещё никогда не испытывала, а «очарование» лишь в разы усилит твою чувствительность к каждому моему прикосновению, – он ведёт пальцами дорожку сверху вниз. Аккуратно. Мучительно медленно. Приятно до онемения в кончиках пальцев. Не обделяя вниманием ни один позвонок.
– И должен признать, что, покопавшись в твоих фантазиях, я сделал для себя одно крайне приятное открытие, – он прикладывает ладонь к моему бедру и не сжимает крепко по своему обычаю, а приступает легко и мягко поглаживать, что тут же заставляет меня жалостливо застонать.
– Какое… открытие? – едва выдавливаю из себя писк, мелко содрогаясь от желания ощутить гораздо больше, сильнее, жёстче.
– С-с-сука… – хищно шипит он в ответ на мои требующие движения, сильнее сжимая пальцы у корней моих волос. – Вот об этом открытии я и говорю, дикарка.