Крепко цеплялась за него пальцами. Не обнимала, просто держалась, как утопающий за спасательный круг.
Арсений обнимал крепко, за двоих.
Успокаивал. Говорил несусветную и невозможно нежную чепуху. Таких нелепостей в жизни не бывает, а он говорил и говорил, не замолкая.
Я успокоилась спустя несколько минут. Мне стало неловко за непроизвольный всплеск эмоций.
Арсений ловко расстегнул сумочку и протёр влажными салфетками моё лицо.
— Я испортила твою рубашку. Извини…
— Глупая. Какая, к чёрту, рубашка, когда ты спасла мне жизнь?
Я отстранилась от Арсения, привела себя в порядок, проведя много времени перед зеркалом в туалете.
— Отвезу тебя домой, отдохнёшь, — предложил Арсений.
Сегодня мы были без водителя, вдвоём. Я привычно залезла на заднее сиденье. Арсений тоже совладал с эмоциями и выглядит собранным и спокойным.
Я была смущена из-за всплеска эмоций.
— Я читал, что при твоём сроке это нормально, — заметил Покровский, словно подслушивал мои мысли.
— Читал? — удивилась я.
— Удивлена? — бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида. — Усердно готовлюсь стать отцом. Хочу понимать, что происходит с тобой и с нашим малышом.
С нашим малышом…
С нашим…
Я теперь не смогу игнорировать мысли о рождении ребёнка. Он ещё совсем крошечный, но меня только от звука сердцебиения пробрало до глубины души. А что будет, когда он начнёт толкаться ножками и ручками?
Потом я должна родить и отдать его.
Впервые задумалась об этом и сердце кольнуло тоской…
* * *Когда перешагнула порог дома, ждала, что Арсений попрощается и уедет сразу же, но вместо этого он так же разделся, оставив верхнюю одежду.
— Хочу побыть дома, — пояснил с лёгкой улыбкой. — С тобой.
Не прогонять же его. Он в своём доме, поэтому вправе находиться здесь круглыми сутками, хотя я предпочла бы побыть одна…
Или Арсений прав? Когда он мелькает у меня перед глазами, я перестаю проваливаться в топкие, грустные мысли.
Арсений меня отвлекал. Он способен увлечь разговором — у него это хорошо получалось. После обеда мы смотрели фильм на экране домашнего кинотеатра. Наше общение было не такое напряжённое, как раньше, и больше напоминало приятельское.
Если бы не…
Если бы не красноречивые взгляды Арсения, полные голода.