Арсений выругался через стиснутые зубы.
— Тебе неприятно?
— Наоборот. Пытаешь едва ощутимой лаской…
Я обхватила его член крепче, немного осмелев. Провела пальцами вверх и вниз, поражаясь нежности атласной кожи и горячности твёрдого члена. От этих движений захватывало дух и по телу разносились искры возбуждения. Арсению нравилось — и по мне прокатывалась волна ошалелой радости.
Смущение никуда не делось — мой цвет лица мог поспорить по красноте с самым спелым томатом. Но я чувствовала, как пульсировал возбуждением член под моими пальцами.
Внезапно я склонилась над пахом и накрыла губами конец члена. Мягко прикоснулась к головке губами. Несмело тронула языком, обводя по кругу.
— Блядь, — послышался судорожный вздох.
Сильные пальцы сжали мои волосы.
— Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты продолжила. Возьми в ротик! — попросил Арсений, подтолкнув бёдра вверх.
Покровский удерживал мою голову ладонью. Но ласково и бережно, показывая, что я сама могу прекратить, если захочу.
Но я желала попробовать, как это — ласкаться языком и губами. Арсений ночью был нежен и горяч со мной. Я тоже хотела одарить его лаской, хоть ни черта не знала, как делать это правильно.
Я действовала по наитию и ловила пульсацию ответных импульсов его тела. Придерживала член у основания, вбирая его губами и подталкивая языком. Пыталась дышать через нос, погружая в рот больше горячей длины. Это не так неудобно, как я могла бы подумать.
— Твою мать… — простонал Арсений, усиливая хватку пальцев в волосах. — Открой ротик пошире. Хочу глубже. Я не буду тебя долго мучить…
Послушно исполнила его просьбу, замирая. Он сразу же толкнулся вглубь — быстро и жадно, почти перекрывая дыхание.
Подняла на него взгляд. Арсений смотрел так, как будто ему было мало толкаться членом в мой рот. Ему хотелось быть всюду, везде. Во мне и вокруг меня.
В его взгляде читалась откровенная жажда взять меня и не только для того, чтобы наполнить глубокими толчками.
Это тончайшая нежность на стыке с откровенной похотью. Я видела в его ледяных глазах, как в зеркале, себя, готовую принять его до упора.
Арсений громко стонал, совершая быстрые и точные фрикции. Замер на глубоком толчке, пульсируя почти у самой глотки, и разжал пальцы.
— Иди ко мне… — попросил хрипло.
Я с готовностью устремилась к нему. Арсений расположил меня на себе, разведя бёдра в стороны. Нажал на поясницу, заставляя опуститься на него.