Его владения для него превыше всего, превыше собственного счастья. Неужели ты еще не поняла, что он — сам лед? Узнав, что ребенок, которого он пытался спасти, умер, он разозлится, но здравомыслие не дадут ему ничего со мной сделать. Он найдет другой способ осуществить задуманное.
Задуманное? Он действительно думает, что за рождением этого ребенка стоит эрлорд? Ему так рассказала Аламинта? Хотя, в сущности, откуда мне знать правду? Если только поверить словам лорда де Шалиса о дурной компании, в которую попала Аламинта.
— Разве он не имеет права мстить за свое убитое дитя?
— Нерожденное дитя, — напомнил мне Даргерт, — это ведь не считается убийством, Аламинта. Закон будет на нашей стороне, особенно если ты скажешь, что по собственной воле сбежала со мной, что тебя держали в пленницах.
— Я не скажу этого…
— Пока — да, но скоро твоя связь с Хассаиром оборвется, и ты вновь полюбишь меня.
Я не ответила. Прикрыла глаза и тихо плакала. Я бессильна. Магии во мне нет, руки связаны, медальон тоже потерян.
Вот тебе и сказание о царе Соломоне…
— Готово, — возвестил Даргерт и поднял в руках небольшую пробирку. — Не сопротивляйся, дорогая моя, скоро все закончится.
— Пожалуйста, Даргерт, не надо! Пожалуйста! Умоляю тебя, не надо! — Я буквально забилась в истерике, отползая как можно дальше, пока не забилась в угол между шкафом и стеной — дальше идти уже было некуда.
— Позже ты еще поблагодаришь меня, — проговорил бывший любовник Аламинты и схватил меня за щеки, заставляя открыть рот и запрокинуть голову."
"Я пыталась сжимать зубы, пыталась бороться, толкаться ногами, расшатать шкаф, но Даргерт был крупным мужчиной, к тому же магически одаренным. Он просто заставил меня застыть, молча наблюдая за тем, как склянка с ядом опускается к моим губам.
Нет, не надо!
Анвэйм! Пожалуйста!
Посредине комнаты открылся портал.
Глава 15.3
Анвэйм Светлый
После одобрения запроса на переход, я вышел в портальной комнате Дворца Ночи. По периметру стояли стражи, около двадцати собранных магов, в любой момент готовых начать сражение. Я окинул их безразличным взглядом и устремил взор к тому, что стоял передо мной — Дарриа де Фархату, третьему советнику Его Темнейшества.