Да, де Шалис и остальные думают, что двуликий ребенок — спасение, но ты и я знаем, что на самом деле все не так. Тебе правду рассказал отец, а я была свидетелем последнего предсказания своего мужа.
— С чем вас и поздравляю, — хмыкнул я. — Я до сих пор не понимаю, зачем было утаивать правду? Зачем было подменять пророчества?
— Мы боялись последствий. Народом мог овладеть страх, что ребенок, рожденный в межрасовом браке, может стать концом всего. Разумеется, до этого лишь одна девушка решилась выносить плод, но её судьба печальна, как и судьба её ребенка.
На миг в кабинете повисло молчание. Взгляд эрледи стал отстраненным, как случалось всякий раз, когда она вспоминала о ней. Стефания эр Окланд — старшая сестра моего отца, дочь Джины, которую они выдали замуж за посла светлых. Она улетела вместе с ним в Темные земли и там спуталась с темным, от которого и забеременела. Раньше такое случалось чаще, но от плода быстро избавлялись, чтобы не навредить матери — ведь все знали, у такой связи печальный исход. Негодование родителей упоминать не стоит, от ребенка попытались избавиться, но Стефания была против и сбежала, а после её доставили в Жемчужный дворец в гробу.
— Но мы сейчас не об этом, — вернулась к разговору Джина, тряхнув головой. — Даже сама мысль о том, что отношения между темными и светлыми могут привести к гибели всего, навсегда бы разрушила отношения наших сторон.
— И виной всему какое-то пророчество…
— Не будь таким скептиком, Анвэйм! Все это серьезно.
Я вздохнул. Спорить с родственницей на эту тему приходилось ни один раз.
— Скажите-ка мне вот что, эрледи, слишком уж меня волнует ваше рвение. Если будет мальчик, что вы собираетесь делать? Убьете его? Спровоцируете выкидыш?
Женщина поджала губы, а я откинулся на спинку кресла, потарабанив пальцами по столешнице. От эрледи не утаился этот жест, и она, казалось, вся сжалась.
Глава 8.