Но сейчас от него только ещё горше на душе становится.
В дверь комнаты стучат. Прислуга говорит, что меня кто-то из преподавателей ждёт. Я знаю расписание, но сейчас всё из головы вылетает.
Плен и муштра… Вот такая моя нынешняя жизнь. А я бы хотела оказаться в старом домике дедушки. На кухне, у раскрытого окна. Оттуда был виден небольшой аккуратный цветник, кусты вишни и малины, ещё совсем тоненькое деревце рябины, посаженное дедом.
На столе бы стояла керамическая чашка, полная сочной, кисловатой вишни, чтоб её… Хочется до слёз!
Глава 96.
На занятиях Асии Бекхановны я не появляюсь. Пусть кому-то другому нанятый Рустамом преподавателем рассказывает о том, как принято гостей встречать, где встать, кому какое место выделить. Не моё это всё. Гостей в доме Зверя не бывает. Кругом только охрана, прислуга и мёртвая тишина.
До самого позднего вечера нахожусь в комнате, лёжа на постели. Снова стучат. Зовут в столовую к ужину. Горький ком к горлу подкатывается. Я хорошо могу представить просторную столовую, в которой буду ужинать одна за длинным столом.
Зверь появится. Но поздно ночью. Или под утро завалится. Привычно своё возьмёт так, как можно. Осторожно потрогает меня, словно я сломаться могу от его напора. Доведёт до умопомрачения и отстранится сыто. Своё добро готов выплёскивать. Мне нельзя… Ничего нельзя. Я скоро с ума сойду в этом доме.
И это видео…
Пятый наотрез говорить отказался. Промолвил лишь, что Мадину Зверь проучил. Кислота внутри разливается.
Вынужденное одиночество лишь сильнее клубок нервов разматывает и натягивает до предела."
"Кажется, я всё-таки засыпаю. В слезах. Настойчивый стук в сон врывается.
— Чё, ломать дверь? — слышатся приглушённые голоса.
— А вдруг переодевается? Зверь потом твою рожу на очко натянет… — слышится голос Булата. — Ещё постучи. Вдруг уснула просто.
— А вдруг ей хуёво стало и в мою смену?
— Уже не твоя. Пересменка прошла… — возражает Булат. Стучит по двери. — Арина!
Я вздрагиваю и просыпаюсь окончательно.