Борюсь с желанием попросить Зверя о другом. Дикая и неконтролируемая реакция. Мне страшно с ним неизвестно куда отправляться и орудием мести быть. И отдельно от него — уже тоже страшно.
Что это? Помешательство? Болезнь?..
Зверь в сторону отходит. Ризван кивком указывает на машину, куда мне следует пройти. В отличие от остальных она кажется едва ли не грудой ржавого металлолома. Серый неприметный седан. Только чуть позже замечаю, что за крутыми джипарями и простые машины тоже прячутся. Чтобы смешаться с толпой.
Ризван заднюю дверь открывает и кивком указывает, чтобы я села.
Ризван некоторое время возле Зверя стоит. Беседует. Потом садится в машину, но дверь с водительской стороны не закрывает. Ждёт чего-то. Зверь с Пятым беседует, сверяются с чем-то, смотрят в телефоны. До моего слуха говор их доносится гулкий.
Потом Зверь в сторону резко голову поворачивает. Точно хищник голодный.
— Немец!
Мужчина останавливается и к Зверю подходит. С удивлением замечаю рядом с Немцем Кристину. Она выглядит помятой и затасканной. Вся шея в засосах и губы разбитые. Но девушка держится с видом победительницы.
— Ну?
— Ты что, бабу с собой берёшь? — спрашивает Зверь.
Немец ухмыляется.
— А чё, нельзя? Ты же себе девку взял…
Зверь напрягается. Я понимаю это даже издалека. Ощущаю энергетику его лютую. Как она спиралями безжалостными вьётся.
— Тебя мои дела волновать не должны. А эта шкура — лишняя, — чётко говорит Зверь.
Немец Кристину за плечо обхватывает и скалится."
"— Шкура? Ну что ты. Баба огонь, одна задница чего стоит, а? — хватает Кристину за ягодицу всей пятерней и треплет. — Хорошая. Нравится мне. Вот и беру… Твой братан двух моих людей порешил. Имею право на компенсацию.
Ризван что-то говорит себе под нос на незнакомом языке. Вылезает наполовину и хлопает по крыше машины, привлекая к себе внимание.
— Стой здесь, я с тобой не решил, — обращается к Немцу Зверь.
Ризван дожидается, пока Зверь к нему подойдёт.
— Ну? — нетерпеливо спрашивает Зверь.
— Ты же помнишь, что мой кореш о патрулях говорил? Время, брат. Будешь перетирать с Немцем за бабу, зависнем надолго. Напоремся на патрули, — хмурится Ризван.
— Баба лишняя.
— Я тоже так считаю. Но Немец думает иначе. Нарочно будет упрямиться. Его люди недовольны, что двоих убрали.