Она очень удивилась отсутствию пациента и с беспокойством сказала:
– Не думаю, что у товарища Романовского сегодня процедуры. Ему позавчера сделали сложную операцию. Больному предписан полный покой, иначе разойдутся швы и все может закончиться плачевно. Он должен лежать в кровати и пользоваться уткой. – Медсестра мазнула заинтересованным взглядом подтянутого майора, но тут же решила, что это неуместно, и сделала серьезное лицо.
Она действительно была неплоха собой.
– Может, покурить вышел? – предположил Грамарь.
– Вы что такое говорите? – Медсестра чуть не задохнулась от возмущения.
– Ну, все, прощай, Олежка, – со вздохом пробормотал Нагорный.
Романовский появился через пару минут после того, как милая девушка сбегала к дежурной медсестре и уже готова была поднимать тревогу. Одетый в больничную пижаму, он брел по коридору, держался за стенку. Каждый шаг давался ему с боем. Паренек был смертельно бледный, но довольный. Обнаружив целую компанию у своей палаты, он сделался похожим на вора, пойманного на месте преступления.
– Больной называется, – заявил Грамарь.
Медсестра схватила пациента за руку, принялась укладывать на койку. Он вяло оправдывался. Дескать, ничего страшного, все уже позади, я стремительно иду на поправку.
– Какая поправка, Олег Андреевич! – в сердцах воскликнула медсестра. – Вы не можете ходить, это преступление против здравого смысла и элементарных медицинских норм! Хорошо, я не буду докладывать врачу, – смилостивилась девушка, бросив еще один туманный взгляд на майора.
– А почему она так смотрела на вас, товарищ майор? – простонал Романовский.
– Не знаю. Спутала с кем-то. Дело не во мне, боец. – Градов выгрузил на тумбочку авоську с оставшимися яблоками. – Ты действительно ведешь себя безрассудно. Признайся, к Шарлотте ходил?
– Ходил, – ответил Олежка и вздохнул. – Я же должен был выяснить, в каком она состоянии.
– Это что, любовь? – спросил Нагорный. – Нечаянно нагрянула?
– Ага, к проститутке, – заявил Грамарь. – Нахлынуло что-то, бывает.