Берлинский синдром

И немного опускает руку:

— Как-то так.

Вопрос повисает в воздухе. Как он может не знать? Надо было заранее спросить, какой у нее размер; он просто предполагал, что узнает подходящий размер, когда увидит белье. Он устремляет взгляд в глубину отдела, лес металлических деревьев машет ему, как флагами, бюстгальтерами и трусиками.

— Может, вам лучше прийти вместе с ней? Она может выбрать то, что ей нравится, и примерить разные размеры?

— Нет. Это сюрприз для нее.

Продавщица выглядит довольной."

"— Понятно. Тогда возьмите комплект.

Если размер не подойдет, она может вернуть его.

— Да, вернуть его могу и я.

Ее улыбка становится насмешливой.

Он поправляется:

— Конечно же она может вернуть его, все верно.

Некоторые комплекты телесного цвета; висящие ряд за рядом бюстгальтеры выглядят совсем как груди с затушеванными сосками для соблюдения приличий. Есть кремовые груди, черные груди, в клетку, в горошек и полоску. Он выбирает розово-оранжевый комплект — точь-в-точь как праздничный фламинго. Пусть снова станет красивой, ему хочется, чтобы она считала себя красивой.

Находясь под душем, она не любит мочить лицо. Поэтому наклоняет голову то влево, то вправо. Левое плечо вперед, левое плечо назад. Подставь левое плечо под воду и хорошенько встряхни его. Она поворачивается спиной к кранам и позволяет воде падать на голову. Крепко зажмурившись, она снова поворачивается и, сложив ладошки чашечкой, подставляет их под воду. Сделав глубокий вдох, она плещет водой в лицо. Она намыливает его, трет, а затем споласкивает, неистово отфыркиваясь через нос, чтобы не попала мыльная вода.

С тех пор как она снова заговорила с Энди, она принимает душ три раза в день, а иногда и чаще. Это единственное место в квартире, где она не чувствует себя загнанной в ловушку и где она существует так, как ей хочется.

Она быстро вытирается, стоя на коврике в ванной. Зеркало запотело, но ей все равно: вряд ли она узнает себя. Она надевает трусики и берет бюстгальтер. Эластичные бретели износились и растянулись и теперь скручиваются волнами, словно завивка старой дамы.

От крошечных шариков катышков на синтетической ткани бюстгальтер выглядит неприятно тускло-серым, и она отбрасывает его в сторону. Она надевает одну из рубашек Энди. Все остальное кажется излишним: ей придется снять эту одежду, когда день закончится или когда она снова придет принимать душ. Зеркало немного просохло, и ее отражение ловит ее пристальный взгляд. Она выглядит грустной. Но так ли это? Ее отражение улыбается.