Можно было сколько угодно восхищаться таланом королевского садовника, но…
Они пришли.
Крестовая аллея так называлась, потому что по сути являлась перекрестком двух широких аллей. В этом месте пространство сада как бы раскрывалось, образуя нечто вроде площади. И на этой площади рядком были выставлены работы девушек. Доски, на которых были довольно искусно или наоборот, совсем топорно, изображены виды сада или цветы. И было еще несколько поделок из весьма дорогой белой глины. Одна из поделок Маре особо понравилась.
А еще Мара заметила и другое новшество.
Теперь на аллее появились стулья и короткие скамьи.
Смотрительница отбора деловито обошла и пересчитала все работы, а потом улыбнулась девушкам и взмахнула обеими руками:
— Можете ждать его величество сидя. Или гулять по аллее. Но я прошу никого далеко не отходить.
Потом сама первая уселась на стул, обмахнулась платком и дала знак стражнику, чтобы поставили еще один стул рядом. И позвала:
— Мадхен Хантц.
Мара сразу поняла, что от нее требуется. В конце концов, это состязание ее не касается, как компаньонка она должна сидеть рядом со смотрительницей и молча ждать, пока прогулка закончится. Некоторые девушки устроились на скамьях в отдалении, однако большая часть, в ожидании, когда его величество почтит их своим присутствием, прогуливалась по аллее.
Прекрасная Истелинда, облаченная в пышное небесно-голубое платье, уже несколько раз прошлась мимо в окружении нескольких девиц.
Остановилась перед смотрительницей и неожиданно спросила:
— Матрес Пасквел, в каком качестве здесь присутствует мадхен Хантц?
Неприятно. Мара подняла подбородок выше, Будь ее воля, она бы точно здесь не находилась.
— Мадхен Хантц моя помощница и компаньонка, — ответила смотрительница.
Что-то хищное промелькнуло в светлых глазах красавицы, а на губах обозначилась нехорошая улыбка.
— Матрес Пасквел, вы отвечаете за нравственность претенденток отбора, не так ли? Скажите, как может быть вашей помощницей особа, которую сняли с отбора за непристойное поведение?
Удар точно попал в цель. Смотрительница отбора в первый момент задохнулась и беззвучно ахнула. А Мара не опустила глаз, нет. Она уже пережила все это однажды, второй раз уже не больно. Противно, правда. Зато Истелинда сияла торжеством.