Заночуем здесь, а завтра к полудню надо уже быть в замке.
— Иду, — буркнула Мара, выбираясь из повозки.
И наконец увидела, куда он ее привез.
Это был Даршанц, небольшой городок на пути к столице.
Знаменит он был тем, что здесь шла бойкая торговля. Даршанц стоял прямо на главном тракте. Оживленное движение в столицу и обратно, в нем постоянно кипела жизнь. Была даже поговорка: «Даршанц не спит ни днем, ни ночью».
Далеко они успели забраться, однако.
Повозка отъехала в сторону, в Мара стала оглядываться по сторонам.
Мара неловко повела плечом и переступила на месте, стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить на оставленные лошадьми кучи. Ее трясло мелкой дрожью от усталости и немного покачивало. Такое чувство, будто плывет в лодке. Все время хотелось отставить ногу в сторону, чтобы не потерять равновесие.
— Иди за мной! — окликнул дядя.
Он уже довольно далеко ушел вперед. А тут остановился и оглянулся на нее.
— Чего встала? Нам еще за твоими тряпками, а потом устраиваться на ночь!
Как ее напрягало это пренебрежение, сквозившее в каждом его слове. Меркель невозможно злил ее и как будто делал это нарочно. Он никогда не отличался особой любезностью, а сейчас просто превзошел себя. Она пошла, но ноги подрагивали, быстро не получалась. Когда поравнялась с Меркелем, он снова стал грубо подгонять:
— Шевелись, Мара.
И тут она не выдержала, взглянула на него и проговорила:
— Зря вы так, дядя. Что если я стану королевой? Ведь все возможно. И что тогда? Подумайте об этом, дядя.
Меркель даже отшатнулся, и такой у него проскочил странный взгляд, словно он испугался. Потом натужно расхохотался и выдавил:
— Да…ааай Бог. Кхммм…
И закашлялся. Мара прошла мимо него и бросила:
— Куда идти? Показывайте.
Он молча пошел вперед, уже без понуканий. Только один раз зыркнул на нее острым режущим взглядом.
— Жди здесь, я сейчас, — сказал Меркель, оставив ее перед крыльцом какого-то дома, а сам вошел внутрь.
Так глупо. Мара мечтала от него избавиться, а тут осталась одна, и вдруг стало страшно. Однако дядя не солгал, вернулся почти сразу. С ним вместе был какой-то мужчина. По виду зажиточный, но об остальном судить было трудно, кто их знает, горожан. Мужчина спросил:
— Это она?
— Да, — кивнул дядя и повернулся к ней.