А в том, что ты опозорилась и растеряла все по дороге, разве моя вина?
Мара была потрясена. У него так складно получалось, что она еще вышла виноватой!
— Упрямишься? На порог меня пустить не хочешь? Посмотрим, что будет завтра, когда ты по миру пойдешь, — бросил Меркель напоследок и ускакал.
Она смотрела ему вслед, а потом прошептала:
— Не дождешься.
глава 22"
"В четкой и размеренной жизни короля как будто произошел сбой. И как он старался, положение не удавалось выровнять. С того музыкального вечера, когда Истелинда вывела его из себя, прошло еще несколько безумно скучных дней.
На отборе за это время состоялось еще несколько музыкальных и прочих вечеров. И каждый раз генеральская вдова выдумывала какое-нибудь благородное состязание для девиц. За это время они уже и пели, и декламировали, и даже демонстрировали способности к устному счету и рукодельничали.
Родхар сначала испытывал острое желание сослать фонтанирующую идеями матрес Гермоину Пасквел назад в деревню, но потом успокоился.
Правда, наступал момент, когда все они шли к нему со своими поделками.
Говорили:
— Мой король, это для вас.
Улыбались и смотрели ему в глаза.
Он вырывал это с корнем, отрезал от себя, боролся. Но проклятые мысли неконтролируемо приходили снова. И чем дальше, тем больше это походило на то, что он режет собственную душу.
Пока в какой-то момент не понял одну простую вещь.
Он король.
А раз король, значит, может все! Хочет он, чтобы на него смотрели те глаза? Надо просто взять то, что он хочет. На остальное плевать. И да здравствует здоровый цинизм.
Король даже рассмеялся, внезапно почувствовав дикое облегчение. Вот оно — решение проблемы. Маленькая сложность заключалась в том, что отсеяв девушку однажды, по традиции, он больше не мог призвать ее на отбор как претендентку.
Но он мог призвать ее «в долг» на время отбора.