Дурочка смотрит безразличными, пустыми глазами, хлопает огромными, мохнатыми ресницами и поджимает маленький, очень красивый, ярко-красный и мокрый рот. Она вообще очень красива, эта дурочка. Какая насмешка бога – идиотка с необыкновенным лицом и прекрасной фигурой! Дурочка ходит в лес за ягодами и грибами, а потом продает их соседям. Ее мать, пожилая, болезненно-тучная Рита, говорит, что дурочка знает лес лучше всех. Так, наверное, оно и есть – та леса совсем не боится и возвращается затемно, поздно. Идет и что-то бормочет – дурочка же.
"Лес-то дурочка знала, но он ее не уберег: через пару лет убитую и растерзанную дурочку нашли на поляне в лесу.
Да, они перебирают чернику, из нее бабка будет варить варенье, «очень полезное для глаз». Руки у них фиолетовые, но черника несладкая – то ли дело клубника или малина!
А перед сном бабка ему читает. Читает и сама начинает широко, со звуком, зевать:
– Все, Ваня. Все! Спокойной ночи.
Он начинает канючить, выторговывает еще пару страниц и наконец засыпает.
Море, Севастополь. Дед держит его за руку, и рука его дрожит. Море. Море! Сердце замирает от восторга и зависти – есть же люди, которые живут прямо здесь, в этом прекрасном городе, и каждый день видят море!
Обед в столовой санатория – тугие крахмальные скатерти, ванильный запах запеканки с изюмом, прозрачный бульон, в котором плавает половинка яйца. Булочка к чаю. И дед – красавец, его гордость, его вечный восторг. Дед, в белых брюках и светлых полотняных тапочках, на широкой и мощной груди распахнулась голубая тенниска в дырочку.
Дед, как всегда, балагурит. «Привлекает внимание», – злилась бабка.
Ночь, темно, от балкона идет холодок. Он просыпается и шепчет деду:
– Писать хочу.