С его уст сорвалось:
– Аннабель… Это ты?
– Да, любимый! Я пришла попрощаться.
Он бросился ко мне заключая в объятья.
– Нет-нет!!! Я тебя не отпущу!!! Как же я без тебя?!
Больно прикусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться, я сказала то, что хотела сказать. То, что чувствовала и искренне желала ему:
– Послушай меня Альфред, я тебя ни в чём не виню, и ты себя не вини. Нашей истории любви суждено было быть короткой.
– Но как же? – перебил он меня. – Ты отдала свою жизнь за меня, а я не смог пожертвовать даже такой малостью для тебя, как разлад отношений с отцом.
– Значит сделай это сейчас для меня.
Из глаз волка текли слёзы, он, прижимая меня к своей груди, как самое дорогое сокровище не переставая лепетал:
– Я сделаю для тебя всё, что угодно, только попроси! Даже умру!
– Хорошо, но умирать не надо.
– Хорошо, я слушаю и заранее обещаю.
– Ты должен отпустить меня Альфред и простить себя за всё. Не вини себя, не надо. Отдать свою жизнь за твою было моим решением, ты ничего не смог бы изменить.
– Хорошо, – еле слышно прошептал волк, смиряясь с неизбежным.
– А теперь обещай мне Альфред, что ты не обречешь себя на вечное одиночество. Ты должен прожить свою жизнь за нас двоих и не просто прожить, а быть счастливым! Не дай моей жертве стать напрасной!
– Обещаю, – сквозь не сдерживаемые рыдания поклялся мужчина.
Улыбнувшись я коснулась его губ в прощальном поцелуе, ощущая свой собственный холод на его коже. Когда волк прикрыл глаза полностью отдаваясь чувствам и вкладывая их в наш поцелуй я начала растворяться. Секунда и я уже стою на карачках посреди речки.
– Ну, как? – поинтересовалась Марго. – Попрощались?
– Да, спасибо Марго.
– За что? – искренне удивилась ведьма.
– За то, что дала возможность умереть вместо него. Если бы умер он, я всё равно не смогла бы жить без него… – смахнув непрошенную слезу, подозвала Маргариту. – Иди, теперь твоя очередь на карачках стоять.
Но девушка даже с места не сдвинулась. Сдерживая слезы она, замахав головой сказала с болью в голосе:
– В моём случае не всё так просто. Моё преступление на столько велико, что я никак не смогу выйти отсюда, даже через омут реки.