Пока суд да дело, я уже с войны успею вернуться. Как вариант начать с пекарен с функцией магазина. Надо думать.
Решил написать своему купцу и сразу вспомнил целый поток корреспонденции, которым меня завалили в Ровно и уже на марше. Некоторые послания были не просто важными, а практически эпохальными.
Новости шли одна за другой, не давая никакого времени на осознание и анализ происходящего. Через два месяца после отъезда Суворова, прибыл фельдъегерь с гневным письмом от Павла. Не знаю, чего Императору донесли и какую крамолу увидели, но поражает сам факт скорости передачи информации.
Если вкратце, то я должен прекратить дальнейшее общение с полководцем и вообще Выборгский полк поступает под командование Римского-Корсакова. Жалко. Мне реально хотелось совершить тот знаменитый переход через Альпы. Вот такая у меня была, чуть ли не навязчивая идея. А сейчас и желание воевать пропало, но поздно давать задний ход."
"Фон Миллер к приказу Императора отнёсся спокойно. Если надо воевать в составе другой армии, значит, будем.
Полковник самостоятельно связался с Горчаковым[1], как наиболее авторитетным генералом формируемого корпуса, который пока был только на бумаге. Вот тоже недостаток наличия нормального Генштаба, который бы объяснил монарху-самодуру, что нельзя распылять свои силы. Если уж я со своими скромными познаниями военного дела это понимаю, то почему молчат генералы?
Сам командующим корпусом на зимние квартиры ещё не прибыл, но вроде был на подходе. Вообще, сама кампания начинается глупо с военной точки зрения.
Мало того что мы зачем-то разделили свои силы, так ещё и сформировали корпус из совершенно разных частей, расположенных далеко друг от друга. Некоторые полки, как наш Выборгский, не имеют опыта боевых действий. О какой-то слаженности или взаимодействии речи тоже не идёт. Артиллерия застряла где-то в Белоруссии, с кавалерией вообще ничего не ясно. Но это цветочки, ягодки начнутся, когда мы выдвинемся в путь. Это сколько времени разрозненные части будут собираться в каком-то конкретном месте? До меня уже начали доходить слухи, что начались перебои с продовольствием и тёплым обмундированием.
А ведь это было ещё до начала марша в Европу. Чего ожидать в дороге, даже думать не хотелось.
Ближе к Новому Году я получил два развёрнутых отчёта от Астафьева и Волкова. В принципе оба моих соратника прислали положительные новости. Торговля развивалась, поставили на поток товары для путешественников, половину из которых сразу отправляли Лебедеву-Латочкину.
