Только все их реформы подразумевают ограничение царской власти, предоставление больших вольностей аристократии и отмена крепостного права за счёт государства, путём выплат компенсации за землю. Либо их земельная реформа предполагает согнать крестьян, по примеру Англии, и опять-таки одарить магнатов ещё большей властью. И вот тогда мы так заживём, аж весь мир обзавидуется.
Как-то наши разговоры перешли на весьма скользкую тему. Нужно учитывать, что даже однодворец Крапачёв был на стороне богатейших аристократов.
Сословную солидарность никто не отменял, и для многих дворян в этом случае государственный интерес отходит на второй план. При попытке покушения на их вольности произойдёт полная консолидация и можно получить очередной заговор. Павел так стремительно к этому идёт, потому что покусился на права главного сословия. Был бы он более дипломатичен и шёл к претворению своих указов поступательно, в этом случае у него могло получиться. Император же начал реформы с возобновления телесных наказаний для правящего сословия.
И даже последнее его бзик о выводе моего полка из армии Суворова, наводит на весьма пессимистические мысли. Император принял решение на основании доноса, оскорбил лучшего полководца страны и фактически унизил собственного сына. Он совершенно не думает о последствиях. Наверное, считает свою фигуру сакральной и неприкосновенной.
Обстановка за столом изменилась. Не то чтобы народ приуныл, но атмосфера праздника разрушилась. Больше не буду поднимать политические темы, а то скоро превращусь в зацикленного и скучного лектора, достающего окружающих своими идеями.
Вернее, я давно в него превратился. Ситуацию спас Дугин, который ворвался в зал, сияющий как медный таз. Судя по письму, которое он сжимал в руке, новость должна быть экстраординарной. Машу рукой своему секретарю и под внимательными взглядами офицеров ломаю печать на конверте. Быстро пробегаю текст, и улыбка самопроизвольно появилась на моём лице."
"—Господа, офицеры.
Виктория! Флот адмирал Ушакова взял остров Корфу, и теперь Ионические острова полностью очищены от французов!
—Виват! — от дружного крика лужёных глоток молодых офицеров чуть было не посыпалась штукатурка с древних стен трактира.
Немцы, сидящие в зале, замолчали и начали нервно поглядывать в нашу сторону. Мы тем временем выпили за успех русского оружия. Я же продолжил делиться радостными новостями, когда офицеры немного успокоились.
—Это ещё не всё.
