Как я дошла, как не умерла от накатившего смущения – не знаю! Наверное, сама Леди Судьба вмешалась и за руку поддержала. Вероятно, она же помогла не растянуться на полу в момент реверанса, потому что растянуться действительно хотелось – колени дрожали нещадно.
Но… я всё-таки справилась. А выпрямившись, даже нашла в себе смелость заглянуть в лицо Роналкора и не отвести глаз.
С момента последней встречи их величество совершенно не изменился. Передо мной, а вернее надо мной, стоял тот же статный полноватый брюнет, который несколько недель назад приносил коробку с кукольными платьями и дарил слишком понимающие улыбки.
А теперь коробку принесли мы! Я понятия не имела, что дарим Руалу, но не сомневалась – подарок хороший! Правда отдать его пришлось не принцу, а подбежавшему по велению Роналкора слуге.
После этого наш монарх изволил спуститься со своего пьедестала, а мне пришлось опять присесть в реверансе… А распрямившись услышать довольное:
– Так вот вы какая, леди Астра.
– Астрид, – тут же поправил Дан.
Ронал от замечания отмахнулся и продолжил разглядывать представшую перед ним особу. Ну то есть, меня. Лишь вдоволь поиздевавшись над нервной системой – в смысле, насмотревшись, – повернулся к герцогу Кернскому и сказал со вздохом:
– Какой ты всё-таки везунчик.
Дантос кивнул, Вернон смешно фыркнул, ну а я…
Вообще, очень хотелось окончательно смутиться и даже покраснеть, но как-то не вышло. Вместо этого, на губах заиграла улыбка, а с языка слетело:
– Очень рада знакомству, ваше величество.
– Можешь звать меня Роналом, – огорошил монарх. И продолжил, обращаясь опять-таки к Дану: – Я распорядился насчёт записей. Не знаю, как скоро их доставят в столицу, но как только, так сразу сообщу.
Наша троица дружно удивилась. Получается, хранилище, которое в императорском дворце расположено, и где все сверхважные документы содержатся – не единственное? Или документы того мага принадлежат не короне, а… ну, например, наследникам?
Увы, но получить ответ на этот вопрос было не суждено.
Я на подобное не рассчитывала. Более того, я уже всецело настроилась оказаться в каком-нибудь уютном, защищённом от посторонних глаз и ушей кабинете. В свете этих мечтаний, решение императора показалось почти жестоким.