Совесть? У Дана? Да… да что эта высшая магия понимает?!
А вот герцог Кернский, прекрасно мои взгляды на наличие у него совести знающий, наоборот развеселился. И незаметно ткнул меня пальцем в бок!
Мелочь? Да! Но это оказалось настолько щекотно, что я дёрнулась и едва не взвизгнула. Но через миг заставила себя посерьёзнеть.
Слова, сказанные Арманитинэлем, были очень созвучны моим ощущениям после похода в Лабиринт и, собственно, того самого поединка, в результате которого у их светлости древняя магия появилась.
Я даже хотела этот вопрос озвучить, но в итоге промолчала. Просто догадалась – нет, в ситуации с «червём» всё иначе, примерно, как с артефактами. Древнее чудовище являлось лишь сосудом. Если бы червь мог своей магией управлять, то не сидел бы в пещере, он бы, как минимум, выбрался и уполз.
А эльф тем временем продолжил:
– Именно поэтому высшая магия крайне редко передаётся по наследству.
– Ослабеть? – переспросил Вернон, а Роналкор…
– Подождите. Но ведь чистота помыслов – вещь очень неоднозначная, – сказал император. – Взять тех же фанатиков из братства Терна. Многие из рядовых членов братства были убеждены, что эликсир всемогущества, который они якобы составляли, поможет изменить мир к лучшему. Что появление сверхсильного мага положит конец всем войнам и насилию в принципе.
Упоминание братства Терна эльфов не удивило, то есть историю ушастые знали. Но примечательно не это. Примечателен тот факт, что во взгляде Арманитинэля появилась едва заметная, но всё-таки печаль.
– Нет, ваше величество. С высшей магией подобные вещи не проходят. Мы не знаем как именно, но она умеет оценивать и поступки, и взгляды, и то, насколько её носитель адекватен.
Повисла пауза.
Как по мне, все эти моменты указывали на то, что владеющих высшей магией среди самих эльфов крайне мало.