Столько ненависти было на этом лице! Столько недоверия, негодования, возмущения, бессильной ярости!
Поверила старая сучка в этот сумасшедший блеф? Или нет? Как будет проверять? Кому станет звонить — Вацлаву или самому Пию?
Вряд ли Магда поверила, но решила не рисковать, сделав едва приметный жест солдатам, которые грубо вытащили Агнешку из ямы и пихнули на снег.
У нее получилось! Получилось если не отменить, то хотя бы отложить эту страшную казнь. Плохо было то, что теперь всеобщее внимание переключилось на Джину.
Для начала пестунья решила ободрить ее хорошим зарядом своей электро- дубинки.
— Кто? Кто разрешил тебе заглядывать в бумаги своего хозяина, чернавка? — закричала Магда, будто вознамерившись впихнуть эту дубинку корчащейся от электрического заряда, тысячью игл пронизавшего тело, Джин между ребер. — Говоришь, верховный комиссар Пий издал приказ об отмене смертной казни? Ну, так что ж, я хочу, чтобы он сказал мне об этом лично, а ты, чернавка, поедешь вместе со мной! И молись о том, чтобы твои слова оказались ложью, потому что иначе то, что должно было произойти с Агнешкой, покажется детской игрой по сравнению с твоей собственной казнью!
Пелеринки, пелеринки на снегу — желтые, зеленые, серые… Лишь эти пелеринки и затравленные глаза Агнешки стояли перед Джин, пока солдаты волокли ее к машине, а затем, швырнув на заднее сиденье, повезли по улицам города.
Хотя, впрочем, все равно — ее везут не к Вацлаву Кнедлу, как можно было наивно понадеяться, а к самому Пию. Какая честь…
Догма, Догма, везде эта серо-красная Догма. Проклятая Догма. Мрачная Догма. Мужская Догма. Серые дома и красные флаги с щитом и копьем. Теперь Джин знала, что герб Догмы изображает мужской символ, символ бога Марса, похожий на его восставший эрегированный член, которым он отымеет всех, кто вздумает ему сопротивляться.
Громадное здание Капитолия, в котором заседает парламент Догмы (разумеется, состоящий лишь только из мужчин), олицетворяет всю мощь республики.